Весьма неаппетитная смесь!
Они разослали людей на поиски.
— Что-то не нравится мне смола, — сказал Маттиас. — Нельзя ли обойтись без нее?
— Возьмем поменьше, маленькую каплю, — предложила Сесилия.
Никлас опять уселся возле Микаела, положив ему руки на сердце. Все остальные дети были в Гростенсхольме, где за ними присматривала Габриэлла. Калеб был в Линде-аллее.
Зелье было готово. Пахло оно отвратительно.
И вот начался процесс скармливания Микаелу этого странного снадобья, в действие которого никто из них по-настоящему не верил. Но это зелье было теперь их последней надеждой.
Возле Маттиаса оставались только Лив и Сесилия — и Никлас, конечно же. Без него им было не обойтись.
Остальные ждали в гостиной, подавленные собственной беспомощностью и непригодностью.
Ирья, стоявшая у окна, вдруг произнесла:
— По аллее едет какая-то карета.
— Хорошо, что я расчистил дорогу, — сказал Бранд.
— Но мы не можем сейчас принять посетителей, — сказала Матильда. — Попроси их приехать в другой раз.
— Это не местные, — сказал Андреас, став рядом с Матильдой. — Карета такая пыльная, что, скорее всего, приехала издалека.
— Пойди встреть их, Андреас, — сказал его отец. — И скажи, что сейчас неподходящее время.
Андреас вышел. Из окна они смотрели, как он разговаривает с кучером. Из кареты вышла молодая дама в сопровождении своих слуг.
Андреас повернулся к ней. Он очень учтиво поклонился ей, деликатно взял ее за руку и повел в дом.
— Кто бы это мог быть? — поинтересовалась Матильда.
Они вошли. Молодая, темноволосая женщина остановилась в дверях, не ожидая увидеть такое собрание.
— Анетта Линд из рода Людей Льда, — коротко произнес Андреас.
— О, Господи… — прошептала Джессика.
— Мой муж здесь? — неуверенно произнесла Анетта — И мой сын?
С присущей ему бесцеремонностью Калеб произнес:
— За Домиником надежно присматривают в соседней усадьбе. А Микаел покончил с собой.
Анетта вскрикнула, краски исчезли с ее лица. Придвинув ей стул, Матильда сердито и строго сказала:
— Калеб, как можно!
И, обращаясь к Анетте, добавила:
— Он еще жив. Его пытаются спасти, но особых надежд нет.
— Могу я увидеть его? — прошептала гостья. — Вы позволите мне?
— Если только Вы не устроите там истерику. Ведите себя тихо и спокойно.
Анетта кивнула. Матильда открыла перед ней дверь.
Она невольно зажмурилась от обилия зажженных свечей. К ней повернулись трое: дама с врожденным и воспитанным чувством собственного достоинства, молодой человек с проницательным взглядом, в котором светилась такая доброта, что ее охватило горячее желание довериться ему и выплакать всю свою тревогу, все свое замешательство и смущение, а третьей была элегантная старая дама.
Но все внимание Анетты привлекал человек, лежащий на кровати. Рядом с ним сидел маленький мальчик с такими же, как и у Доминика, глазами, положив ему на грудь руки.
Микаела в этот момент вряд ли можно было назвать красивым. Пичкать чем-то человека в бессознательном состоянии было почти невозможно, да и к тому же небезопасно. Большая часть темно-коричневого зелья вылилась на его шею, подбородок и на постель. Сесилия, сразу догадавшись, кто эта вновь прибывшая дама, быстро вытерла самые большие пятна.
— О, Микаел, — еле слышно произнесла Анетта. И тут же, бросив взгляд на стол, перекрестилась и забормотала:
— Святая Богоматерь!
Череп грудного младенца, высушенные летучие мыши, мумия руки и много других вещей, вызывающих отвращение у истинно верующего человека.
— Но как вы можете… это же…
— Мы должны испробовать все, — огрызнулась Сесилия. — Что бы Вы делали на нашем месте?
— Я бы молилась. Молилась святой Мадонне.
— А до этого она помогала Микаелу?
— К сожалению, Микаел не был верующим. Но Богоматерь всегда была на моей стороне.
«И против Микаела», — подумала Сесилия, но вслух сказала:
— Хорошо, тогда молитесь Небесной Матери! Мы должны использовать все ресурсы, только бы он вернулся к жизни.
Анетта так и сделала. Она упала на колени возле постели Микаела, взяла его безжизненную руку в свои сложенные на груди ладони и произнесла длинную, запутанную молитву по-латыни.
Сесилия была невольно тронута этим.
Остальные были заняты своим делом, продолжая пичкать Микаела зельем. Маттиасу стало жаль это хрупкое создание, стоящее на коленях в молитве, вытирающее поочередно нос и глаза. Закончив свои дела, он положил ей руку на плечо — и Анетта подняла на него опухшее от слез лицо.
— Я так спешила, — пропищала она на своем ломаном шведском языке — Я спешила изо всех сил, но все-таки ему удалось это сделать.
— Значит, Вы знали об этом?
— Он написал мне письмо, — пытаясь превозмочь плач, сказала она. — Он все неправильно понял.
— Микаел говорил, что причиной этого не является ваш брак, — мягко заметила Лив. — У него была депрессия. Злые силы получили власть над ним, к нему прикоснулась душа умершего.
Анетта вопросительно уставилась на них. Она ничего не понимала.
Сесилия не была такой деликатной.
— Вы тоже виноваты в этом, — сказала она.
— Сесилия, не теперь, — тихо и настойчиво произнесла Лив.
Анетта опустила голову.
— Вы правы, — прошептала она, — я сгибаюсь до земли под тяжестью вины.
Сесилия тронула ее за плечо.
— Продолжайте свои молитвы, Вы просто ребенок! Это, по крайней мере, никому не повредит. Кто знает, может быть, это и поможет.
В ее устах это прозвучало великой уступкой.
Анетта вопросительно уставилась на Никласа.
Лив пояснила:
— Он относится к числу избранных Людей Льда, он наделен редкостными свойствами. Его зовут Никлас, это троюродный брат Доминика. Только он может спасти Микаела. В его руках есть чудодейственная сила.
Анетта перекрестилась.
— Чудо Господне! Святой!
— Ну-ну, — сухо заметила Сесилия, — этот маленький святой может при случае быть настоящим мошенником!
Но Анетта схватила Никласа за руку и воскликнула:
— Спаси его, Никлас! Прошу тебя! Он так много значит для меня!
Пятилетний мальчик нахмурился, и Анетта тут же убрала свои руки.
— Я не стану мешать тебе в твоих молитвах, — сказала она. — Даже если они и протестантские. Мы будем молиться вместе, ты и я.
Никласу показалось, что эта дама выражается весьма странно, но он все же кивнул. Молитвы? Но ведь он не молился!
— Пойду немного отдохну, — сказала Лив.
Все кивнули в знак согласия.
Маттиас и Сесилия сели, они смертельно устали за это утро.
Через некоторое время они увидели, что Никласа клонит в сон. Мальчик совершенно вымотался. Они положили его рядом с Микаелом, оставив его руки на груди страждущего. Никлас тотчас же заснул.
У Анетты заныли колени, она встала и села рядом с ними.
— Как вы думаете, — произнесла она дрожащим голосом, — он вернется к жизни?
— Никто этого не знает, — тихо ответил Маттиас. — Мы сделали все, что могли, теперь остается только ждать. Но он пока
