отчаянно соблазнять — свою собственную жену!
Когда же ей удалось на миг высвободить свое лицо, она прошептала:
— Ты уверен, что у тебя это получится?
Микаел засмеялся.
— Если дело касается тебя, у меня еще и не то получится!
Анетта обещала себе не сопротивляться. Она лежала, совершенно тихо, принимая его ласки. Она чувствовала лишь приятное оцепенение от вина — и еще что-то. Теперь ей было безразлично все, кроме близости Микаела. Никто их не видел, никто не мог сюда прийти — и Микаел любил ее. Он хотел, чтобы она отдалась ему свободно, с нежностью. Она же лениво подняла руки и уронила их на спину Микаела. «Ни о чем не думай, Анетта, — мысленно говорила она самой себе, — забудь обо всем! Забудь весь мир!»
— Блоксбергские скачки… — вдруг произнесла она. Он поднял голову.
— Что?..
— Нет, это просто моя мать… — с улыбкой произнесла Анетта.
Микаел понял. Он снова поцеловал ее — горячо, чувственно. Анетта засмеялась счастливым, переливчатым смехом.
— А что, если туман сейчас рассеется?
— Будет скандал, — улыбнулся он.
Жизнь казалась Анетте такой чудесной, такой чудесной! В удивительном, счастливом опьянении она чувствовала, как он раздевает ее. И вот он овладел ею. «Глупое выражение», — подумала она, но именно это пришло ей в голову в данный момент. Она была женщиной Микаела! Этого высокого, мужественного Микаела с серьезной улыбкой. Он хотел обладать ею — и никем другим.
Мысли струились в ее голове приятным потоком.
— О, Микаел, Микаел, — шептала она, прижавшись лицом к его шее. И она заметила, что ее слова еще сильнее распаляют его. Она почувствовала, что полна им — и это было удивительное, фантастическое чувство. Со слабым вздохом она еще теснее прижалась к нему.
«Спасибо, Сесилия, за напоминание о вине, — думал Микаел, — без него никогда ничего бы не получилось».
Но в будущем он не собирался больше употреблять вино, потому что Анетта теперь узнала, как он ценит ее доверие. Она узнала, что его любовь чиста и искренна и что он вовсе не грязный самец, совративший ее.
Поддавшись внезапному порыву, он воскликнул:
— Анетта! Я мог бы быть сейчас мертвым! И никогда не испытал бы… этого. Не узнал бы твоей нежной доверчивости…
Она сжала его плечи в знак того, что все поняла.
Но тут перед глазами у него поплыл красный туман — и он не мог уже больше ни о чем думать.
Доминик шагал по дороге к Гростенсхольму вместе с тремя своими товарищами.
— Дядя Александр сказал, что следующим летом мы встречаемся в Дании, в Габриэльсхусе, — произнес на ходу Никлас.
— Это будет здорово, — улыбнулся Доминик. — Скорее бы пришло это время!
— Мне тоже не терпится, — сказала Виллему. — Вон идут эти гнусные подонки из Свартскугена! Они всегда говорят всякие мерзости: о том, что поймают нас, разрушат Гростенсхольм и Липовую аллею.
— Они только болтают, — сказала Ирмелин.
Двое подростков весьма хулиганского вида преградили им дорогу. И, будучи старше всех четверых, они воспользовались этим.
— Сопляки! — сказала девчонка. — Вы что, отбились от своей мамаши? Как бы ей не пришлось по вас плакать!
Виллему, которая ничего не боялась, особенно, если рядом с ней были двое больших и сильных мальчиков, посмотрела девчонке прямо в лицо.
— Почему бы тебе не отправиться домой, в свой свинарник, где тебе самое место?
— Виллему, ты что? — испуганно произнес Доминик. — Ты не должна так разговаривать с этой девочкой! Она же не виновата в том, что бедная!
— А кто виноват в этом? — молниеносно отреагировала девчонка. — Вы же сами! Ваши чертовы засранцы из Гростенсхольма!
Мальчишка подошел к ним угрожающе близко.
— Среди вас затесался швед? Путаетесь, значит, с врагами? Я расскажу об этом отцу!
— Война уже закончена, — сухо заметил Никлас.
— Заткнись, желтоглазый черт! Все знают, что твоя мать путалась с дьяволом!
Ирмелин потихоньку подошла к мальчишке и, глядя на него своими мягкими глазами, грустно сказала:
— Тебе нравится ранить других?
Оба подростка растерянно уставились на нее. А Ирмелин продолжала:
— Почему бы вам не прийти к нам в Гростенсхольм и не поиграть с нами? Вас угостят сиропом и печеньем…
Мальчишка растерянно моргал, не зная, как ответить на это. Сестра же оказалась находчивее.
— Вы думаете, нам охота играть с сопляками? Пошли вы все к черту!
Схватив за руку брата, она перебежала с ним через дорогу.
— Подождите, — крикнула она через плечо, — подождите, отец знает, как с вами со всеми справиться!
— Уфф… — с дрожью произнес Доминик.
— Не обращай внимания, — успокоил его Никлас, — они только трепятся…
Виллему стояла и смотрела им вслед сверкающими глазами.
— Когда-нибудь, — произнесла она сквозь зубы, — когда-нибудь мы подрастем и повзрослеем, мы, трое желтоглазых. И тогда уж мы покажем вам, свартскугенцы! Мы вам покажем!
Генеалогическая таблица рода Людей Льда
10. Вьюга
Давным-давно, много сотен лет тому назад Тенгель Злой отправился в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.
С него начался род Людей Льда.
Тенгелю было обещано, что ему будет сопутствовать удача, но за это один из его потомков в каждом поколении обязан служить дьяволу и творить зло. Признаком таких людей будут желтые кошачьи глаза. И все они будут иметь колдовскую силу.
И однажды родится тот, кто будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.
Проклятие будет висеть над родом до тех пор, пока не найдут места, где Тенгель Злой зарыл горшок, в котором варил колдовское зелье, вызвавшее Князя Тьмы.
Так говорит легенда.
Правда это или нет – никто не знает.
Но в 1500-х годах в роду Людей Льда родился человек, отмеченный проклятием, который пытался творить добро вместо зла, за что получил прозвище Тенгель Добрый.
В саге рассказывается о его семье, главным образом о женщинах его рода.
1
Виллему, единственный ребенок Габриэллы и Калеба, проснулась в предрассветные сумерки оттого, что кто-то бросил камень в окно.
Она вскочила с постели, но тут же пошатнулась и ударилась о край кровати. К этому она привыкла, сама была виновата в том голоде, который изнурял ее, отнимая силы.
В 1673 году после нескольких неурожайных лет страну охватил ужасный голод. Поместье Элистранд, где жила Виллему, находилось в лучшем положении по сравнению с большинством поместий уезда. Выручили старые запасы. Но Виллему была упрямой. Она делилась всем с другими пока была возможность и испытывала
