— Что это вы там выделывали? — голос Рошаля.
— Я же тебе говорил вниз не смотреть! — его хлопали по спине и трясли за плечо. — Почти взрослый человек, а ведешь себя, как ребенок! — к первому голосу добавился сердитый девичий голосок.
Сварог тряхнул головой, приходя в себя. Поднес руку к волосам. Все в порядке — значит, это в самом деле было лишь наваждение, и не более того. Но каково… Ладно, проехали. Над причинами и мотивами гадать бессмысленно. В уме ответ на такие вопросы не найдешь. Потому — забыли до поры до времени. Сейчас имеются другие, более приземленные задачи.
В здание музея они попали довольно-таки своеобразным образом: среди ветряков располагался купол из толстого темно-синего стекла, утопленный по самую вершину до уровня крыши, по этому-то стеклянному склону они и съехали к основанию купола, аккурат к небольшому металлическому люку.
— Это для мойщиков окон, — пояснил юноша Элом. — И они люк никогда не запирают.
— Вы, наверное, не догадались, а это верхушка Шара Мироздания, — добавила девушка. — Естественный свет, проходящий сквозь стекло, создает эффект «небесной глубины»… Ты не знал?
— Не-а, — привычно односложно отозвался Сварог, подумав, что весьма полезно было бы побродить по музею истории Короны…
Сперва спускались узкими металлическими лестницами, проложенными по стенам шахты, в которой помещался этот пресловутый Шар Мироздания, потом спускались по служебной лестнице. В одну из приоткрытых дверей Сварог углядел любопытную экспозицию: членистые железные монстры высотой под потолок, неуклюжие, растопыренные, косо-дырчатые. Не иначе, сие есть первые механизмы здешней техноцивилизации. Музей готовит выставку, которая будет называться как-нибудь вроде: «Заря технической мысли» или «Первые шаги прогресса по Короне».
Навстречу попалась группа тяжело сопящих грузчиков, перекатом поднимающих вверх по ступеням каретное колесо, по меньшей мере раза в три превышающее колесо обыкновенное. Колесо, ежели это часть новой экспозиции, не поместилось, видимо, в лифт, вот и приходилось ребяткам корячиться…
Они вышли наружу не через центральный вход, а через служебный, и попали не на шумную улицу, а в довольно-таки захламленный музейный двор, откуда, наверное, подвозят новые экспонаты. Взгляд успел зацепить пестрые граффити на стенах — как обыкновеннейшие, по обыкновению всех граффити посвященные проблемам половой жизни во всех ее проявлениях, так и примечательные: «Визари жив», «Визари с нами», «Дави Каскад»… Подворотня вывела их на широкую, забитую людьми и мобилями улицу, и здесь Сварог и Рошаль распрощались со студентами.
— На будущее, ребята, — сказал Рошаль. — Не доверяйте случайным людям. Сегодня вам встретились мы, а завтра на нашем месте окажутся переодетые абагоны, и вам не поздоровится.
Да уж, Рошаль знал, что говорил…
— Хорошо! — беззаботно рассмеялся юноша, и, помахав на прощанье, парочка скрылась в толпе.
— Неблагородно, конечно, но нужда заставила, — когда студенты отдалились, Сварог разжал ладонь и показал Рошалю круглую монету с цифрой «10». Подбросил на ладони — монета перевернулась, на реверсе был изображен гриффон. — Выпала из кармана нашего юного друга, когда он убирал доску. А я ее присвоил. Сейчас вернемся в тихий музейный дворик, где я совершу одно из самых тяжких государственных преступлений — незаконное изготовление денег. А то разгуливаем и без документов, и без денег, как какие-то бродяги, право. Интересно, что можно приобрести на этот червонец.
— Надо было с ними увязаться, — нахмурился Рошаль. — Выдали бы себя за провинциалов, а они нам рассказали бы массу полезного…
— У нас задача — выйти на Иных, — напомнил Сварог. — Сиречь на пресловутого Визари, не забыли? А эта детвора нам не поможет. Тут поможет… Вот скажите мне, охранитель короны: как бы вы искали подпольщиков в чужом городе? Учитывая, что в это поместье, как его, Васс-Родонт, нам сейчас соваться…
Раздался жуткий, пронзительный крик. Они обернулись. Что-то большое, ослепительно блестящее пронеслось сверху вниз, и падение закончилось оглушительным и удивительно чистым звоном.
— Пресветлый Тарос! — вырвалось у Рошаля.
Сварог лишь скрежетнул зубами и глухо выматерился.
Прохожие бросились врассыпную, открывая взгляду пятачок тротуара, на котором остались всего два человека.
А случилось немыслимое и невозможное, в голове не укладывающееся. Почти витринного размера оконное стекло черт знает почему вдруг вывалилось из рамы, спланировало со второго этажа и, как гильотиной, перерезало шею юноше Элому. Голова, с которой так и не сошла беззаботная улыбка, лежала в стеклянном крошеве, забрызганном красными каплями. Девушка по имени Элора опустилась рядом на колени, прямо на осколки, коснулась головы дрожащими пальцами… А потом страшно, истошно закричала.
Сварог и Рошаль потрясенно молчали, место трагедии постепенно заслонили спины смыкающих круг людей.
— С ними, говорите, надо было пойти? — мрачно сказал Сварог и с силой сжал монету в кулаке. — Быстро уходим отсюда!
Ему вдруг пришло на ум, что за последний час погиб уже второй человек, с которым их сводила судьба. И это все меньше и меньше походило на случайность…
Глава девятая
Хлеб и зрелища
Народу набралось ползала. Большинство сидело в середине, влюбленные парочки устроились сзади, а Сварог и Рошаль расположились сбоку, подальше от любых соседей.
Одна и та же мысль возникла одновременно у обоих, когда они увидели афишу и мерцающий электрическими огнями вход, но высказал ее Рошаль:
— По-моему, вот удобное место, чтобы переждать облаву. Если не ошибаюсь, это театр.
На афише длинноволосый мачо, со шпагой в одной руке и кинжалом в другой, смотрел на прохожих тяжелым взглядом «Граница на замке». По шпаге пробегали синие всполохи искр, к его ногам жалась полуголая пышногрудая девица в растерзанном коротком платьишке, а на заднем плане вырастали очертания зловещего замка с ярким огоньком, горящим на шпиле — совсем как звезда на Кремлевской башне. Действо называлось «В объятьях Иного Зла» и даже имело подзаголовок — как это, слоган, что ли? — «Когда попраны все законы, остается закон чести»… И все же мастер Рошаль ошибался — это был не театр. Сварог прочел мелкий текст на афише: «оператор… постановщик трюковых съемок… монтаж… продолжительность…» Но охранителю подобная ошибка была простительна — откуда он мог знать о существовании такого чуда, как синематограф. Движущиеся картинки — вот будет сюрприз для старика…
— Опять же, — продолжал Рошаль, — не лишним будет наконец-то поближе познакомиться с местной жизнью. Обычаи, нравы, география, план города. Дабы не попасть впросак на ровном месте. Спокойно изучим ваши книжицы, к тому же из представления, я полагаю, тоже что-нибудь почерпнем.
К этому времени в кармашке на поясе у Сварога уже бренчало энное количество местных червонцев — пришлось немножко поколдовать в безлюдном дворике. В результате перед Сварогом выросла горка монет с гриффоном на реверсе, а стена, возле которой все это происходило, покрылась инеем. Что касается книжиц, о которых упомянул Рошаль — лежали таковые в кармане Сварогова плаща. Книжицы он приобрел на уличном лотке, расплатившись свежеизготовленными «червонцами», — справочник под названием «Столица Короны — жемчужина мира», иллюстрированное пособие для дремучих провинциалов, и жутко дорогая «Энциклопедия моды и установления этикета».
Билеты в кино стоили гораздо дешевле книг, на два билета ушел всего-то один «червонец». Поэтому Сварогу не пришлось уединяться, допустим, в туалетной кабинке и доколдовывать деньги, дабы купить себе и Рошалю по плитке ледяного шоколада. Конечно, совсем не лишне было бы перекусить как следует, но ресторанчика, кафе или на худой конец буфета при кинотеатре не было. Зато стояло там-сям несколько пресловутых загадочных ящиков, таких же, как и в холле многоэтажного здания. И наконец-то Сварог установил назначение хотя бы одного из них.
