же вине, о шоке, о боли, которые довелось ей пережить.
Нужно думать только о будущем.
Им будет хорошо вместе, Эльдару и ей, только бы они научились по-настоящему понимать друг друга и он отказался бы от своих грубых манер.
Ах, Виллему, Виллему! К тому же ты ко всей своей неопытности еще и идеалистка.
Перед выходом в долину они должны были спуститься по крутому склону, заваленному камнями. Она споткнулась и громко вскрикнула.
Эльдар, который был уже внизу, оглянулся.
– Что случилось?
– Ничего, – ответила она с натянутой улыбкой. Уже рассветало, и они хорошо видели друг друга.
– Тебе больно? – спросил он сдержанно и протянул ей руку, помогая сойти вниз. Раньше он никогда не позволял себе такого. Однако он видел, что лицо ее побледнело, а губы сжались.
– Пройдем деревню и осмотрим тебя.
– Осмотрим? – переспросила она, и ее лицо тут же стало жестким.
– Да, осмотрим.
Виллему проглотила слезы.
– Нет необходимости.
– Нет, нужно, по многим причинам. А теперь иди!
Она осталась стоять.
– Мне нужно написать письмо.
– Да, правда, – вздохнул он удрученно. – Хорошо, пиши!
Она растерянно огляделась.
Эльдар хмыкнул и недовольно направился к молодой березке. Они находились в небольшой рощице неподалеку от деревни. Перед ними расстилались поля и луга, но домов не было видно. Он оторвал кусок бересты и протянул его Виллему.
– Я попытаюсь найти уголь, – пробормотал он. – Костра нам разжигать нельзя, но осенью на краю пашни всегда сжигают ботву и солому…
Звук его голоса удалялся все дальше. Виллему некоторое время стояла в нерешительности и пыталась обдумать, что написать. Письмо должно быть кратким. И успокаивающим. Это не так просто.
Вскоре вернулся Эльдар и принес несколько закопченных палочек.
– Начинай!
Виллему встала на колени, положила бересту на камень и начала писать, сильно нажимая палочкой на бересту, чтобы написанное не стерлось до того, как окажется в Элистранде. О-о! Элистранд… Мучительная тоска охватила все ее существо, но она прогнала ее.
– Вот, написала.
– Могу я взглянуть?
Она непроизвольно прижала кусочек бересты к груди.
– Это же личное…
Неохотно она протянула ему руку. Он взял письмо, но прочитать попросил ее. Может, он не умеет читать? Она громко прочитала:
– Дорогой отец! На меня случайно напали насильники, и я, защищаясь, убила одного. Меня разыскивает фогд, но добрые люди прячут меня. Не ищи меня, со мной все хорошо. Домой вернусь к весне. Виллему.
Эльдар кивнул головой:
– Хорошо. Пойдем к мосту.
Они положили письмо в условленное место, быстро прошли деревню, которая еще спала, и оказались снова в лесу. В горы из Муберга вела накатанная дорога, но не в сторону Гростенсхольмского уезда, а прямо на север.
Наконец он заговорил. Дорога здесь была широкой, и они могли идти рядом.
– Тебе, конечно, ясно, что за нами с дикой ненавистью будут охотиться и люди Воллера?
– Из-за этих двух людей.
– Из-за Монса Воллера. Родного сына хозяина поместья. Но в него всадила нож не ты, ты убила другого.
В животе у нее снова что-то заворочалось.
– Эльдар! Будь так добр! Я не могу думать об этом!
– Ты вынуждена возвращаться к этой мысли. Не отбрасывай ее, а то будет еще хуже. Ты спасла мне жизнь. Это много значит.
Она ответила благодарной улыбкой. Казалось, что он несколько смягчился.
– И твою честь также, – добавил он. Улыбка на ее губах погасла.
– Пока неизвестно.
– Поживем – увидим.
Это прозвучало по-прежнему ужасающе. Ее вовсе не прельщало такое будущее. Остается только надеяться на лучшее.
Она неуверенно спросила:
– Гудрун, твоя сестра… тоже в вашей группе повстанцев?
– Группа? – хмыкнул он. – Ты думаешь, что это церковный хор? – Он стал еще серьезнее, мужественнее. – Нет. Гудрун… Она родилась с ненавистью ко всему датскому, как и вся наша семья. Но мы не можем привлечь ее к нашей работе. Она слишком безответственна. И к тому же…
Ему явно не хотелось заканчивать фразы.
«А меня приняли, – подумала Виллему. – Вынужденно или нет, но приняли».
– Я буду хорошей помощницей, – пообещала она с дрожью в голосе от торжественности момента. – Вам не придется раскаиваться.
– Хорошо, – сказал он рассеянно.
– Единственное условие, которое я ставлю: пощадить мою семью.
– Мы пощадим ее, да. Но за то, как поведут теперь себя фогд и люди Воллера, я отвечать не могу.
Виллему мгновенно остановилась:
– О, нет! Мне нужно домой!
Он взял ее под руку.
– Не глупи! Я преувеличил. Они ничего не смогут сделать. Ничего против вас. Вы пользуетесь слишком большим авторитетом. А вот моя семья… Да, мы и раньше подвергались серьезным нападкам.
Он замолчал. Виллему шла и прислушивалась к тяжелым уставшим шагам, к шуршанию своей юбки и к приглушенному дыханию. Солнце встало. День обещал быть ясным и хорошим. Но Виллему посинела от холода после осенней ночи, проведенной на воздухе. Ей это не нравилось не просто из тщеславия. Ее белая кожа на холоде приобретала мертвенно-бледный лиловый оттенок. Чтобы ликвидировать эту напасть, она плотнее закуталась в свою большую шаль.
– Здесь мы остановимся и отдохнем, – сказал Эльдар.
Долина с Мубергом уже давно осталась позади, и сейчас они находились довольно высоко на горном склоне, спускающимся в долину. Лиственные деревья были покрыты «монетами из меди и золота». Они давно уже не видели человеческого жилья.
– Я не устала, – возразила она. – Только проголодалась, и поэтому лучше за день пройти как можно больше.
– Ты идешь напряженно. Садись здесь.
Она, дрожа, послушалась. Он был так решителен. И она поняла, что он намеревался сделать.
– Эльдар, я думаю, что не стоит проводить осмотра.
– Это жизненно необходимо, неужели ты этого не осознаешь? Меня совершенно не интересует, как под юбкой выглядит фрекен из господского дома. Но я должен.
Она заплакала.
– А я не хочу!
– Ты хочешь иметь ребенка от этого отвратительного Монса Воллера?
– Ребенка? – повторила она, бледнея.
– Представь себе! Эти маленькие создания так и появляются на свет. Я должен посмотреть что он сделал, удалось ли ему. Ты говоришь, что тебе больно. Если ему удалось, то мы сразу должны пойти к одной умной женщине, которую я знаю. Она сможет помочь тебе освободиться от зародыша.
Виллему в отвращении отвернулась.
– Это, полагаю, касается только одного меня, – прошипел он свирепо. – В любом случае, обвинят в этом меня.
– Нет, но это…
– А ты как полагаешь? – прервал он ее.
Мгновение она сидела молча, а он в это время стоял в ожидании.
Потом она всхлипнула и согласно кивнула головой.
Она не хотела смотреть на него, пока он вставал на колени рядом с ней и заставил ее лечь на землю. Виллему закрыла лицо
