89
Для усугубления ли комфорта или для уменьшения его, так как много комфорта — тоже зло, за спинами их, всего в паре метров, выстроились все три десятка гвардейцев из приемной.
«Наконец хоть что-то золотое», — с сострадательным облегчением подумал Ахмет.
Каким-то непостижимым образом под покрытие королевского кивка не попал лишь усевшийся в самую середину Кириан.
А также, что вторых встреч с ними, равно как и третьих, четвертых и последующих — ни приятных, ни неприятных — до конца своей жизни он не планирует.
Особенно при подобных обстоятельствах.
Хоть и привык, как и многие другие государи, что это другие народы, предусмотрительно оставляя диковинные обычаи дома, приезжали в Шатт-аль-Шейх вместе со своей культурой, а заодно и товарами, не требуя от его правителя ни малейших усилий по перемещению в пространстве.
Результаты заставили магов за спиной короля снова схватиться за свою сеть.
Да, Олаф до сих пор считал, что боги Эзира дали человеку руки, а не вилки потому, что руками есть удобнее.
Не менее своего седока в этот момент пожалевшего, что принц по природе своей был так ехиден.
И — в случае кучеров — беззлобными ругательствами по адресу «этого слепого болвана, который прет поперек дороги на своем рыдване и не видит, что тут люди едут».
А Кириан почувствовал себя обманутым вдвойне, только не понял, кем больше: Олеандром или лиственским владельцем лесопилки — ведь его голем был совсем не таким!..
Философская истина о том, что камень, обтесанный в виде подушки и обтянутый бархатом, все равно остается камнем, всегда познается именно с таким выражением на лице.
И там, куда падали заинтересованные взоры големов, громкость и раздражение как-то сами по себе сходили на нет.
Плюс неразлучная коллекция топоров, участвующих и не участвующих в сражении.
Потому что какой же зритель, достойный своего билета, останется в дальнем конце зала, когда с ближнего видно всё гораздо лучше, и все букмекеры уже там?
«…в принципе, Аос может использовать ее как плафон для ночника… или вешать на нее шляпки… или двери подпирать, когда уходит…»
«Я так и знала, что не может быть абсолютно бесполезной такая уйма ткани!»
Да, естественно, в первую очередь потому, что не умел играть, но ведь была и очередь вторая!..
Много времени на то, чтобы добраться до адресата, у него просто не было.
Хотя Сенька краем мозга и взялась прикидывать, какой процент с прибыли букмекеров им причитается.
В сторону, противоположную арене, естественно.
Или успешно делал вид, что хотел поспеть.
Что искал он, было понятно: любой фрагмент, по которому было бы понятно, от чего он был оторван, сгодился бы на сувенир для Аос.
Левый — вторично.
Гораздо более заинтересованно.
И был абсолютно прав: в понятии Сеньки словосочетание «двойное дно» относилось лишь к чайникам улучшенной планировки.
То же самое, что пограничный столб, но гораздо эффективнее по части предотвращения контрабанды и незваных входов-выходов из пределов страны.
Во имя справедливости будет сказано, что скорее из чувства противоречия и глубокого недовольства прошедшим днем, нежели врожденной верности данному слову.
Или пьяный лунатик.
Впрочем, так оно и было.
Восвояси на карте Белого Света располагались рядом с Вотвоясями на территории бывшей Вамаяси. Да, гражданская война — штука нехорошая…
Если бы даже трактир носил название, выигравшее гран-при Всесветного конкурса на самое дурацкое, или был бы безымянным, энтузиазма уставшего, оголодавшего и почти засохшего барда это бы не убавило.
Хотя главной версией все-таки было, не нашел ли он там запас продуктов и, самое важное, пива или вина.
«Две порции!» — успел выкрикнуть ей вслед Кириан. — «И соланского красного бутылку! Две!»
И кусочками этой свеклы за воротником.
Стопроцентное содержание идиотов даже в хмельной толпе отрицается теорией вероятности.
Но благоразумно при этом не трогаясь с места.
Первый был применен без особого успеха парой часов раньше.
Отважный трактирщик покинул компанию сразу после того, как Вяз согласился отвести его гостей к Демону, и на лице его при этом было написано такое буйное облегчение и восторг, что если бы утром он продал «Скелет» и до конца своих дней занимался исключительно разведением аквариумных рыбок, Сенька не удивилась бы.
Ставшим еще более гулким после того, как Кириан лютней сорвал со стены медный таз, Фикус перевернул корыто с водой, а Олаф налетел на дворец из чугунных кубиков.
Хотя, все понимали, что при существующей степени освещенности глубина колодца могла достигать и двадцати сантиметров.
Самое умное, что может сделать любой, рядом с впавшим в неистовство человеком с двумя большими топорами.
