— Наверное, бог Гостас признает только своих соплеменников, лишь для них открывает небесные двери, — хохотнул верх-советник Мар-Кифай. Юноша пожал плечами.
— Не скрою, нам немногое известно об одринах и их богах. Как я говорил, наша служба особенно тщательно отслеживает деятельность всевозможных сект, по возможности уводя людей из-под их влияния. Сект в Короне, к сожалению, хватает. По вашему запросу, господин Ар-Сварг, могут представлять интерес Смотрящие в Воду и Ожидающие. Первые живут довольно крупным поселением на берегу моря, на самом юге Гвидора. По их убеждениям, Истинный Свет, ниспосланный Творцом, не пролился ни каплей на землю, а растворился в океанских водах, и нет на свете ничего благостнее и святее той воды. Они верят, что под водой существует особый мир, населенный людьми, во всем превосходящими обитателей земли. И тот, кто проживет жизнь достойно, будет взят под воду, где его воскресят и одарят бессмертием. Поэтому своих покойников они хоронят в лодках, просто отталкивая от берега.
— Очень интересно, — сказал Сварог. — А что Ожидающие?
— Ожидающие — секта старинная, существующая уже двести пятьдесят лет. Они живут в ими же построенном монастыре, находящемся неподалеку от города Некушд. Все двести пятьдесят лет они ждут. Чего? Сейчас я вам зачитаю выдержку из пророчества, которое Ожидающие чтут и по которому живут. Вот, послушайте: «В День Великий, в час Бушующего Света Дан будет Знак. Отверзнутся Врата, кои вширь до пределов земных, вглубь до черных кипящих камней и еще глубже. Падут ниц народы и расы. Отринут богов неправедных и примут богов исконных. Прахом станут грады и веси. Из Врат выйдут Строители и из Света возведут грады новые, не заслоняющие Свет. И воцарится Царство Добра и Разума, простирающееся от мира до мира». Как вам?
— Мне доводилось слышать немало всяческих пророчеств. Главная, объединяющая их особенность — туманность предсказаний, — осторожно сказал Сварог.
— В данном случае в клубах пророческого тумана проступает одна весьма четкая деталь. Пророчество должно сбыться именно в этом году, — Рон-Гардар вложил листы в папку. — У меня все.
Глава 14
Зерна и плевелы: ректор Пер-Дигостан
— Мой коллега, — «коллегу» ректор Пер-Дигостан особо выделил голосом, — великолепно познакомил нас с религиозным неспокойствием на Гвидоре. Не знаю, как много можно извлечь из этого для создания эпопейной ленты, но я слушал с удовольствием и не скрываю, что кое-что новое узнал. Надеюсь, и мне удастся обогатить коллегу некими новыми сведениями уже из области истории.
Теперь пришла пора раскрывать свою папку университетскому ректору.
— Я разыскал в университетских архивах интереснейшие документы. Как известно, ледяной материк Эшт посетили две экспедиции. Одна побывала там тридцать лет назад, другая — восемь. Первая, известная как Ледяной поход Гот-Фагора, не вернулась, и о ее судьбе ровным счетом ничего неизвестно. Второй повезло больше. Возглавлявший ее верх-шкипер Нори-Таст привел корабль назад и сумел сохранить половину экспедиции. Разбирая бумаги экспедиции, я наткнулся на любопытные записи в судовом журнале. В одной из них рассказывается о том, как одна из исследовательских групп, которые ежедневно направлялись с корабля для исследования материка, обнаружила ледяную пещеру. Вход в нее имел слишком правильные для природы очертания. Разумеется, исследователи вошли внутрь, где им пришлось довольно долго идти длинным извилистым коридором, который вывел их в конечном счете в огромных размеров зал. О размерах помещения в тех записях сказано так: высотой таков, как если бы поставить шесть человек одного на другого, в длину с корабль класса «скоростник», а в ширину даже превосходит такой же корабль раза в полтора. Из конца в конец зала тянулись в два ряда ложа изо льда, между которыми имелся лишь узкий проход. На каждом ложе лежал чело… Нет, лучше сказать, некое существо, обликом схожее с человеком, но в два раза выше человека. Лица великанов были узкими, вытянутыми и у каждого из них было лишь по одному глазу. Ни у кого из них грудь не вздымалась, не слышно было их дыхание, они не шевелились, но создавалось полное впечатление, что великаны спят. Исследователи прошли зал из конца в конец, этим и ограничились. Они решили больше ничего не предпринимать, а вернуться на корабль и доложить обо всем верх-шкиперу. Когда они вышли из пещеры, то попали под снежную лавину. Из группы исследователей уцелел лишь один. На следующий день к пещере отправилась новая группа исследователей, но вход они не нашли, видимо, он оказался завален снегом.
— Ведь это же было совсем недавно? — спросил Сварог.
— Я понял вашу мысль, — ректор сопроводил слова важным кивком. — Мне не составило труда навести справки о том, где сейчас находится тот самый, единственный уцелевший человек. В доме для страдающих психическими недугами. Он повредился в уме, вернувшись на Корону, и до сих пор пребывает в сумрачном состоянии рассудка. Если вам интересно, могу также сообщить, что верх-шкипер месяц назад отправился в очередную экспедицию к Поющим островам. Мне кажется, хотя это быть может и не мое дело, что с синематографической точки зрения выгодно перенести события ленты на материк Эшт. Люди любят необычные виды, экзотический антураж…
— Вполне возможно, — не стал спорить Сварог. — Но есть еще и такой аспект, как затраты, которые всегда хочется свести к минимуму.
— Понимаю, — улыбнулся ректор. — Тогда я расскажу вам историю, воплощение которой представляется мне менее затратным. Случилась она более трехсот лет назад, так сказать, на стыке эпох. На севере Короны между городами Трот и Пер-Ладон лежали владения некого Кен-Нецци, носившего ныне отмененный дворянский титул «земельный граф». Кен-Нецци особо не выделялся среди дворян той эпохи. Зиму проводил в столице на балах и приемах, на лето уезжал в родовое поместье, где с утра до вечера охотился, а в свободное от этого занятия время опустошал винные погреба и одаривал своим вниманием молоденьких розовощеких крестьянок.
И вот однажды «земельный граф» резко, в одночасье поменял образ жизни.
А столь разительно переменился Кен-Нецци после того, как некий незнакомец побывал в замке «земельного графа». Этот человек проезжал мимо поздней порой и попросился на ночлег. Известно, что хозяин и гость провели ночь в неумеренном употреблении напитков разной крепости и вкуса и за разговорами. По уверению одного из лакеев, прислуживавших на ночной трапезе, хозяин и гость до рассвета до хрипоты спорили, существует или не существует… А вот что именно существует или нет, слуга не расслышал. Наутро они вскочили на коней и куда-то умчались вдвоем, запретив слугам себя сопровождать. Вернулись три стражи спустя. Гость торжествующим, хозяин подавленным. Незнакомец прогостил у Кен-Нецци до обеда, потом убыл навсегда, но после этого визита «земельного графа» как подменили.
Он перестал бывать у соседей, забыл о вине и крестьянках, забросил даже охоту. Теперь все дни напролет он проводил в библиотеке, в которую до этого не заходил ни разу в жизни. Кроме того, он стал выписывать из столицы новые книги, потом сам поехал в столицу и вернулся оттуда в сопровождении знаменитого ученого-энциклопедиста Дол-Бати, а еще привез целую гору ящиков и коробок, в которых, как выяснилось позже, лежали колбы, реторты, стеклянные и металлические трубки, непонятного предназначения инструменты, а также камни и порошки. Ящики «земельный граф» велел сложить в чулане, но не распаковывать. На следующий день после возвращения из столицы «земельный граф» и ученый, взяв с собой дюжину крепких ребят с лопатами, отправились в Долджмеонский лес. Граф уверенно вышел к небольшому холму на поляне и велел крестьянам его раскапывать. Сам же устроился поблизости, закурил трубку и стал наблюдать. Едва лопата одного из землекопов обо что-то звякнула, Кен-Нецци вскочил, отбросил трубку, велел всем прекратить работу. После чего он отправил всех землекопов в замок, наказав вернуться обратно с ящиками и коробками из чулана. Сам же граф вместе с ученым остался на той поляне.
