— Нет, нет, домовые эльфы не могут уйти, пока им не дали одежду. Они привязаны к семейному дому.
— Если очень захотят, то могут, — возразил Гарри. — Три года назад Добби ушёл от Малфоев, чтобы меня предупредить. После он должен был наказать себя, но уйти всё-таки смог.
На лице Сириуса промелькнуло озабоченное выражение, но он тут же сказал:
— Ладно, потом его поищу. Где-нибудь наверху сидит, льёт слёзы над панталонами моей мамаши или ещё чем. Конечно, мог заползти в вентиляционный шкаф и умереть… Но надеяться на это не смею.
Фред, Джордж и Рон рассмеялись, Гермиона же посмотрела на него с укоризной.
Покончив с рождественским обедом, семейство Уизли, Гарри и Гермиона собрались навестить мистера Уизли в сопровождении Люпина и Грозного Глаза. К пудингу и бисквиту со сливками подоспел Наземникус с «позаимствованным» автомобилем, поскольку в Рождество метро не работало. Гарри сомневался, что машина позаимствована с согласия владельца. Заклинанием её увеличили, как в своё время форд «Англию», и, хотя снаружи она выглядела обычно, в ней удобно разместились вдесятером, включая водителя Наземникуса. Миссис Уизли долго колебалась перед тем, как залезть, — Гарри понимал, что подозрения насчёт Наземникуса борются в ней с нелюбовью к путешествиям без магии, но в конце концов мороз на улице и мольбы детей взяли верх, и она соизволила сесть между Фредом и Биллом.
До больницы святого Мунго доехали быстро: движение на улицах было маленькое. Редкой цепочкой, крадучись, по безлюдной улице двигались к больнице волшебники и волшебницы. Гарри вылез с остальными из машины. А Наземникус отъехал за угол, чтобы ждать их там. С незаинтересованным видом подошли к витрине, где стоял манекен в зелёном передничке, и по одному прошли сквозь стекло.
Приёмное отделение выглядело по-праздничному уютно: хрустальные шары, освещавшие больницу, окрасились в красный и золотой цвет и превратились в огромные сияющие рождественские игрушки; во всех углах искрились ёлки, усыпанные волшебным снегом, обвешанные сосульками, и каждая была увенчана золотой звездой. Сегодня тут было не так людно, как в прошлый раз, хотя на полпути к дверям Гарри оттолкнула в сторону волшебница с японской чашкой в левой ноздре.
— Семейный спор, а? — усмехнулась блондинка за столом. — Сегодня вы у меня третья. «Недуги от заклятий», пятый этаж.
Мистер Уизли сидел в постели с подносом на коленях, только что кончив ужинать индейкой, и на лице у него было слегка виноватое выражение.
— Всё налаживается, Артур? — спросила миссис Уизли после того, как они поздоровались с ним и вручили подарки.
— Всё отлично, — сказал мистер Уизли как-то чересчур бодро. — Ты… э-э… не виделась с целителем Сметвиком?
— Нет. А что? — насторожилась она.
— Ничего, ничего, — беспечно ответил он и стал разворачивать подарки. — Хорошо провели день? А вам что подарили? Ох, Гарри, это просто чудо! — Он развернул подарок — электрический шнур и набор отвёрток.
Миссис Уизли не вполне удовлетворил ответ мужа. Когда он наклонился, чтобы пожать Гарри руку, она взглянула на повязку под ночной рубашкой.
— Артур, — отрывисто сказала она, и это было похоже на хлопок защёлкнувшейся мышеловки, — тебе сменили повязку. Почему её сменили на день раньше? Мне сказали, что до завтра это не понадобится.
— Что? — сказал мистер Уизли довольно испуганно. — Да нет… это так… это просто…
Он как будто даже съёжился под пронзительным взглядом жены.
— Ну… только не расстраивайся, Молли, у Августа Сепсиса идея… он целитель-стажёр, знаешь? Приятнейший парень и очень интересуется… ну… дополнительной медициной… в смысле старыми магловскими средствами… Это называется «швы», Молли, они очень хорошо заживляют раны у маглов.
Миссис Уизли издала угрожающий звук, нечто среднее между визгом и рычанием. Люпин отошёл от кровати к оборотню, который тоскливо смотрел на толпу, окружавшую Уизли, — самого его никто не навещал. Билл пробормотал, что не прочь выпить чаю. Фред и Джордж вскочили, улыбаясь, и сказали, что проводят его.
— Не хочешь ли ты сказать, — заговорила миссис Уизли, с каждым словом повышая голос и не обращая внимания на то, что её спутники начинают разбегаться, — что балуешься магловскими лекарствами?
— Молли, дорогая, это не баловство, — умоляющим голосом произнёс мистер Уизли, — это просто… просто мы с Августом решили попробовать… но, к сожалению, при такого рода ранах… этот метод не так хорошо действует, как мы надеялись…
— То есть?
— Видишь ли… не знаю, известно ли тебе, что такое… что такое швы?
— Ты пробовал сшить на себе кожу. Так я поняла? — со свистящим грозным смехом сказала миссис Уизли. — Нет, даже ты, Артур, не до такой степени глуп!
— Я бы тоже выпил чаю, — сказал Гарри и вскочил со стула.
Гермиона, Рон и Джинни чуть ли не бегом устремились за ним к двери. Когда она захлопнулась за ними, они услышали крик миссис Уизли: «Что значит „это просто общая идея?“»
— Типичный папин заскок, — качая головой, сказала Джинни. — Швы… Надо же…
— Если рана не магическая, они очень помогают, — рассудительно заметила Гермиона. — Видимо, что-то в яде этой змеи растворяет их. Интересно, где тут буфет?
— На шестом, — сказал Гарри, вспомнив указатель над столом привет-ведьмы.
Они прошли по коридору, потом через несколько двойных дверей и очутились перед ветхой лестницей, с портретами весьма сурового вида целителей. По пути наверх целители окликали их, ставили им странные диагнозы и предлагали жутковатые способы лечения. Рон всерьёз оскорбился, когда средневековый волшебник крикнул, что у него тяжёлая форма обсыпного лишая, и проследовал за ним ещё через шесть портретов, отпихивая с дороги их обитателей.
— Что ещё за новость? — не выдержал наконец Рон.
— Тяжелейшее поражение кожи, мой юный лорд, оно оставит вас рябым и ещё более безобразным, нежели сейчас…
— Полегче там насчёт «безобразных»! — сказал Рон с побагровевшими ушами.
— …единственное средство — взять печень жабы, туго привязать к горлу и при полной луне стать голым в бочку с глазами угрей…
— Нет у меня обсыпного!
— Но неприглядные пятна на вашем лице, мой юный лорд…
— Это веснушки! — заорал Рон. — Возвращайся на свой портрет и оставь меня в покое!
Он обернулся к спутникам, изо всех сил старавшимся сохранить невозмутимость.
— Это какой этаж?
— Я думаю, шестой, — сказала Гермиона.
— Нет, пятый, — сказал Гарри. — Нам выше.
Но, ступив на лестничную площадку, он остановился как вкопанный: взгляд его упёрся в дверь с табличкой «НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ», за которой начинался коридор отделения. Через оконце в двери, прижавшись носом к стеклу, на них смотрел светловолосый кудрявый мужчина с ярко-голубыми глазами и улыбался бессмысленной лучезарной улыбкой во весь свой белозубый рот.
