Джоан Кэтлин Роулинг - Гарри Поттер (сборник 7 книг) (ЛП)

- Тем не менее, - холодно сказал Магориан, - убийство жеребят - тягчайшее из преступлений, и невиновных мы не трогаем. Сегодня, Хагрид, иди с миром. Но в дальнейшем держись от этих мест подальше. Ты предал дружбу кентавров, когда помог изменнику Флоренцу уйти от расплаты.

- Я не собираюсь держаться подальше от Леса из-за стада упрямых мулов вроде вас! - выпалил Хагрид.

- Хагрид, - сказала Гермиона высоким испуганным голосом, увидев, что Бейн и серый кентавр роют землю копытами. - Хагрид, пойдем! Пожалуйста!

Лесничий двинулся вперед, но его арбалет был по-прежнему поднят, а взгляд по-прежнему угрожающе прикован к Магориану.

- Мы знаем, что ты прячешь в Лесу, Хагрид! - крикнул им вслед Магориан, когда кентавры уже почти скрылись из виду. - И наше терпение не бесконечно!

Хагрид повернулся - казалось, он еле сдерживает себя, чтобы не кинуться обратно к Магориану.

- Придется вам потерпеть, пока он здесь, - он имеет на этот Лес не меньше прав, чем вы! - завопил он в ответ.

Гарри с Гермионой, вцепившись в кротовый жилет Хагрида, изо всех сил пытались удержать лесничего на месте. Все еще хмурясь, он посмотрел вниз, и гнев на его лице сменился легким удивлением: похоже, он и не заметил их отчаянных стараний.

- Успокойтесь, ребята, - сказал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше, и они, тяжело дыша, побрели за ним. - Вот ведь упрямые мулы, верно?

- Хагрид, - с трудом выговорила Гермиона, обходя густые заросли крапивы, которые им уже пришлось штурмовать на пути сюда, - если кентавры не хотят, чтобы в Лесу появлялись люди, непонятно, как мы с Гарри сможем…

- Ты же слышала, что они сказали, - беззаботно отозвался Хагрид. - Они не трогают жеребят… то есть детей. Да и вообще, станем мы их слушаться!

- Не горюй, - шепнул Гарри удрученной Гермионе.

Наконец они снова выбрались на тропинку, и еще минут через десять заросли стали редеть, между деревьями заголубели просветы, а вдали снова послышались возбужденные крики и скандирование болельщиков.

- Что, еще один гол? - спросил Хагрид, останавливаясь под прикрытием деревьев, когда в поле зрения показался школьный стадион. - Или это матч кончился, как по-вашему?

- Не знаю, - несчастным голосом сказала Гермиона. Гарри заметил, что вид у нее довольно жалкий: в волосы набились прутики и листочки, мантия порвана в нескольких местах, а лицо и руки испещрены царапинами. Он понял, что и сам выглядит немногим лучше.

- А по-моему, кончился! - сказал Хагрид. Он все еще смотрел в сторону стадиона. - Видите - народ уже выходит… Если вы поспешите, можете смешаться с толпой, и никто не узнает, что вас там не было!

- Отличная идея, - сказал Гарри. - Ну… тогда пока, Хагрид.

- Я ему не верю, - сказала Гермиона, когда они отошли от Хагрида и он больше не мог их слышать. Голос еще плохо повиновался ей. - Я ему не верю. Правда, не верю!

- Успокойся, - сказал Гарри.

- Успокойся! - горячо воскликнула она. - Великан! Великан в Лесу! И мы подрядились давать ему уроки английского! Это, разумеется, при условии, что нам удастся миновать стадо кровожадных кентавров на пути туда и обратно! Я ему не верю!

- Пока нам ничего делать не надо! - попытался успокоить ее Гарри. Он говорил тихо, поскольку они только что присоединились к компании оживленно болтающих пуффендуйцев, которые направлялись обратно в замок - Он не просил нас помогать до тех пор, пока его не выгонят. Может, этого и вовсе никогда не случится!

- Ох, Гарри, перестань, - сердито сказала Гермиона и остановилась как вкопанная. Тем, кто шел за ней, пришлось свернуть, чтобы избежать столкновения. - Его обязательно выгонят, и после всего, что мы сегодня видели, у кого повернется язык упрекнуть Амбридж?

Наступила пауза. Гарри с укором глядел на Гермиону, а ее глаза медленно наполнялись слезами.

- Ты так не думаешь, - тихо сказал Гарри.

- Ну… нет… наверное… нет, конечно, - сказала она, сердито вытирая глаза. - Но зачем ему так усложнять жизнь себе… и нам заодно?

- Не знаю…

- Как им не надоест петь эту дурацкую песню? - убитым голосом спросила Гермиона. - Мало они над ним издевались?

По зеленому склону к замку поднималась огромная толпа учеников, возвращающихся с матча.

- Пойдем поскорее, чтобы обогнать слизеринцев, - сказала Гермиона.

- Гермиона… - неуверенно произнес Гарри.

Песня звучала все громче, но она исходила не от скопища слизеринцев, одетых в зеленое с серебром, а от красно-золотой массы, медленно движущейся к замку и несущей на своих многочисленных плечах чью-то одинокую фигуру.

- Не может быть… - тихо ахнула Гермона.

- Может! - громко сказал Гарри.

- Гарри! Гермиона! - завопил Рон, махая серебряным Кубком. Он был вне себя от счастья. - Он наш! МЫ ПОБЕДИЛИ!

Они расплылись в улыбках, провожая его взглядом. У дверей замка образовалась пробка и Рона как следует приложили головой о притолоку, но никто, похоже, не собирался ставить его на ноги. Продолжая петь, болельщики протиснулись в вестибюль и исчезли из виду. Сияя, Гарри и Гермиона смотрели им вслед, пока не затихло последнее эхо от их куплетов. Потом они повернулись друг к дружке, и улыбки сошли с их лиц.

- Прибережем наши новости до завтра, ладно? - сказал Гарри.

- Хорошо, - устало согласилась Гермиона. - Я никуда не спешу.

Они взошли по лестнице вместе. У парадных дверей оба невольно обернулись и посмотрели на Запретный лес. Может быть, Гарри это только померещилось, но далеко-далеко над верхушками деревьев как будто поднялась в воздух маленькая стайка птиц - словно дерево, на котором они гнездились, кто-то с корнем вырвал из земли.

Рон был так рад, что сумел помочь Гриффиндору выцарапать Кубок по квиддичу, что на следующий день не мог ни на чем сосредоточиться. Он снова и снова принимался обсуждать матч, и Гарри с Гермионой никак не удавалось улучить момент, чтобы заговорить о Гроххе. Правда, они не слишком старались начать этот разговор: ни Гарри, ни Гермионе не хотелось возвращать Рона с небес на землю таким жестоким образом. Поскольку день опять выдался ясный и теплый, они убедили Рона заняться подготовкой к экзаменам под березой на берегу озера: там было меньше посторонних ушей, чем в гриффиндорской гостиной. Сначала Рон не пришел в восторг от этой идеи - ему гораздо больше нравилось сидеть в башне, где его то и дело дружески хлопали по плечу, а порой и снова затягивали «Уизли - наш король», - однако через некоторое время согласился, что ему тоже полезно подышать свежим воздухом.