— И почему ты так решила? — спросил Сварог небрежно.
Литта усмехнулась с некоторым торжеством:
— Потому что самые загадочные и тайные, укрытые от всех люди, знаешь ли, должны есть и пить. Кроме тех трех зданий и павильона, там есть несомненная поварня, самого классического облика — при нас печи не дымили, но потом я частенько видела, как в том месте над стеной появляется дым, обычный кухонный дым. Тета где сама подсмотрела, где послушала, что болтают слуги. Ей даже не пришлось самой что-то выведывать, задавать наводящие вопросы; дворцовая прислуга, большей частью не замененная — они-то близко с королевской четой не общались — давненько, еще при настоящем Стахоре, судачила об этом загадочном месте, правда, с большой оглядкой: такие пересуды и раньше не приветствовались, а уж тем более при нас…В общем, туда часто и регулярно въезжают повозки с провизией и винами. Один из младших поваров при Тете разговорился: глубокомысленно вещал, что он, как мастер своего дела, клянется и божится: там, за стеной, может обитать примерно сотня человек… в любом случае, несколько десятков. Вот это, пожалуй, главное мое наблюдение… Ну, боялась я искать себе много шпионов, ну вот боялась! С графом шутки плохи. То, что проделано один раз, можно проделать и во второй. На моем месте вполне могла оказаться новая…Я сама подслушала, как граф однажды обрезал Стахора, когда тот в очередной раз попытался просить позволения чем-то там поуправлять. Ну, не грубо обрезал, просто сказал со своей неподражаемой улыбочкой:
— Дружище, а вы никогда не думали, как просто и вас заменить?
Ну что бы тебе еще… Где-то в горах, лигах в двухстах от Акобара есть какое-то их важное место. Брашеро там часто бывает, а в последнее время буквально оттуда не вылезает. На восход от столицы. Я смотрела карту — судя по расстоянию и направлению, это горная цепь Каррер, дальше-то тянется равнина, вплоть до пограничных гор… Я даже знаю, как это место называется: "Горное гнездо". Но представления не имею, что там. Что-то очень, очень важное… Что еще? Брашеро, как через несколько месяцев выяснилось, лар. Получилось так, что…
— Вот это пропускаем, — сказал Сварог. — Кто он такой, я прекрасно знаю. Дальше.
— И один из его доверенных лиц — несомненный лар. Про остальных не знаю, но не удивлюсь…
"Я тоже не удивлюсь", — подумал Сварог. Теплая компания собирается. Собственно, согласно законам Империи за одни "хваталки" можно устроить туда веселый налет спецназа, перехватать всех к чертовой матери, даже особого указа императрицы не нужно, имеющихся законов достаточно… но есть сильное подозрение, что налет, как ни унизительно признавать, провалится: машины рухнут, оружие откажет…
— И это все?
— Пожалуй что, все, — сказала Литта, пожав плечами и глядя явно настороженно, как будто опасалась, что ее за столь скудные сведения возьмут за шкирку и выкинут из самолета. — Я сразу предупреждала, что не так уж много знаю…
— Не напрягайся, — усмехнулся Сварог. — Слово я всегда держу. И скажу тебе по секрету: ты не так уж и мало полезного рассказала…
Он не стал уточнять — к чему ей такое знать сейчас? — что есть способы вытащить из ее прелестной головки абсолютно все ее воспоминания за эти два года. Все, что она видела и слышала — а там вполне может оказаться нечто важное, чему она не придала значения, потому что попросту не поняла, что именно видит и слышит. И уж безусловно интересны рожи всей этой честной компании, тут, несомненно, появится след… Правда, результатов придется ждать долго…
— Успокойся, — сказал он уже помягче. — Весьма полезные вещи рассказала, и дальше будешь мне нужна…
— В каком качестве? — спросила она не то чтобы успокоившись — откровенно игриво.
— Там разберемся, — сказал Сварог. Глянул на часы — время еще было. — А вот теперь, коли ты не знаешь больше никаких тайн, поговорим о другом… Я хочу, чтобы ты подробно изложила мотивы, по которым решила сбежать с трона. Тебе там было, сама говоришь, довольно уютно…
— Ты подозреваешь, что меня подослали?
— Умница, — сказал Сварог. — А тебя подослали?
— Нет! — сердито сверкнула она глазами. — Говорю тебе, нет!
— Не врешь… — задумчиво произнес Сварог. — И все равно, не могу я оставить не проясненной эту сторону дела. Прости, но я не верю, что у тебя вдруг проснулась совесть, и ты решила больше во всем этом не участвовать. С твоим-то здоровым житейским цинизмом. Я нисколько не осуждаю, просто должен знать…
— Можно еще бокал?
— Можно, — без колебаний сказал Сварог.
Она уже чуть пьяна — но поскольку речь пойдет уже не о тайнах, можно выслушать ее и поддавшую…
— Тоже кратенько?
— Как хочешь, — сказал Сварог. — Время у нас еще есть.
— Собственно, все из-за Стахора… — сказала Эгле, и на ее лице отразилась нешуточная злость. — Отношения у нас с самого начала не то чтобы не заладились… просто мы оба, такое впечатление, были друг другу антипатичны. Его мотивов не знаю, а мои… Дешевенький человечек, тряпка, грош цена. Он никогда ничего о себе не говорил, но голову могу прозакладывать, что он тоже актер… точнее, актеришка из какого-нибудь балагана, ступенек на несколько пониже моего театра. Своих я всегда узнаю, а таких вот балаганных ничтожеств повидала достаточно. Видел бы ты, как он до сих пор упивается церемониями, велит разрабатывать новые, еще пышнее — вот в этом граф ему никогда не препятствовал, по-моему, графу было все равно… Честное слово, я так его описываю не от обиды за все, что от него пришлось перетерпеть, а потому, что он и впрямь жалкое балаганное ничтожество. Понятия не имею, почему граф выбрал такую дешевку. Если ему нужны были полные тряпки, почему он и на роль Эгле не взял кого-нибудь поглупее меня?
"А действительно, почему? — подумал Сварог. — Ведь видел же, что девочка весьма неглупа, я бы на его месте взял на роль именно что пустую дурочку, ничтожество вроде Стахора, как она его описывает. Так гораздо практичнее и безопаснее. Положительно, тут зацепочка какая-то…"
— В опочивальню ко мне Стахор заявился в первую же ночь, — продолжала Литта. — Я тебе ручаюсь чем угодно: он пытался забыть, что я — это я и видеть во мне настоящую Эгле, попавшую в лапы этому ничтожеству… Полный свет оставил, велел раздеться медленно, потом заставлял говорить непристойность, вытворять черт знает что, практически насиловал… Так себя с женщинами ведут только люди неполноценные… Хорошо еще, что примерно через месяц я, то есть Эгле, ему надоела, и он переключился на других. Вел себя, как тупое, капризное дите в кондитерской лавке, где можно жрать в три горла. Пожалуй что, в самом деле поставил себе такую цель: перетрахать во дворце все, что движется, если оно женского пола и симпатичное… Меня это вполне устраивало. Года полтора мы почти что и не общались, случалось, по неделе словечком не перекинемся, разве что на людях сохраняли благолепие — но правдочку-то знали все, до последних поварят… И черт с ним. Говорю же, меня вполне устраивало, что он не лезет ко мне… Года полтора продолжалось это блаженство. Иные фрейлины, полагая, видимо, что окажут мне этим услугу и добьются выгоды, старательно на него доносили. Я не обращала внимания. Честно признаться, я все это время жила с графом. Только с ним, правда. Даже Орка отшила, когда он начал приставать. Я думала, изнасилует, после всего, что о нем наслушалась…
— Да нет, — сказал Сварог. — У него, изволите ли видеть, принцип: женщину он должен получать исключительно добровольно, мол, насилуют только ущербные, неполноценные. В общем, я в этом с ним согласен…
— Да, он и мне примерно то же самое сказал с улыбочкой и больше никогда не лез… Ну, короче говоря, года полтора мне жилось весьма неплохо. А потом стало плохеть… — Литта грустно ссутулилась в кресле, голос стал тусклее, печальнее. — Самое скверное — граф начал ко мне помаленьку остывать, чем дальше, тем больше. Уж такие-то вещи опытная женщина чувствует, как бы мужчина не притворялся, лар он там, или кто… Спали все реже, отношение его ко мне стало меняться, больше равнодушия чувствовалось… Ну, это-то не самое скверное. Оно чуть погодя началось. Муженек наигрался. И вновь обратил внимание на меня. Только за эти два года настолько разболтался, что начались сплошные извращения. Ну, скажем, привел трех гвардейцев и возжелал, чтобы они меня при нем… Что я могла против трех здоровенных мужиков? Как повелел, так и исполнили. Приводил двух потаскушек в дворянских поясах, и они меня, опять-таки на его глазах, учили женской любви… Да там столько было всякого… Рассказывать противно. За месяц превратили в последнюю шлюху. Я пробовала жаловаться графу, но он уже смотрел как бы сквозь меня, обещал "что-нибудь придумать", иногда и в самом деле Стахор от меня на недельку отвязывался, но потом все опять начиналось. Я даже посылала Тету к одной колдунье, которую сама знала. Она очень неплохо зарабатывала на отворотных амулетах. Наденешь такой на шею — и у любого мужчины, если ты его сама не хочешь, извини за прямоту, стоять не будет ни за что. Моя знакомая по театру у нее покупала такой, когда к ней, как с ножом к горлу, стал липнуть владелец — и прекрасно сработало… Только Тета вернулась ни с чем. Бабку она застала пьяную в дым, и та сказала: извини, девочка, больше не работаю. И никто не работает. Не понимаю, что происходит, и никто не понимает, но вот уж года полтора, как на территории королевства не действует магия. Никакая. Говорила, люди специально уезжали из столицы, в другие провинции, в захолустье, в горы… Бесполезно. Нигде не действует. Никакая. Говорила, куча ее собратьев по ремеслу, видя такое дело, потихонечку сбежала из Горрота, она и сама собирается на старости лет… Потому что работать невозможно, а накопления почти проедены… Правда, дня через два я все же решилась, снова послала к ней Тету, чтобы спросила: может, у нее найдется что-нибудь старое, вдруг да у меня и сработает…
