ребятам. Они сражались достойно и храбро, это было видно невооружённым взглядом. Те же, кто выжил в битве и чувствовал себя более менее сносно, сейчас были на улице, где собирали трупов, забирали всё самое ценное, что только можно было найти и грузили в повозки.
Часть людей ушла в разведку, но даже без неё было очевидно, что через два-три дня Султ окончательно падёт. Мы больше не в силах оборонять его, да и как это сделать, когда город остался без ворот и стены? Все это прекрасно понимали, поэтому оставаться здесь никто не будет. Пока что ещё предстояло решить вопрос, куда отправиться, но это чуть позже.
Единственное, что хоть как-то меня ещё радовало, так это наше примирение с Аделиной. После битвы у нас было более, чем достаточно времени, чтобы всё детально обсудить. По сути дела она сильно-то и не обижалась на меня, но я понял, что в бой она рвётся сильнее, чем большинство местных мужиков. Просто мне надо уяснить для себя, что она такой человек, да и всё. Ну не похожа Крижанская на простую, беззащитную девушку. Что уж тут поделаешь, менять её как-то кардинально я не собираюсь, ведь отчасти мне это в ней даже нравилось, что греха таить. Вот такой у неё боевой характер, придётся признать.
Но всё же я рад, что не стал подвергать её лишний раз опасности, когда этого можно было избежать. Она и так после битвы сама получила ранение на поясе, плюс несколько достаточно глубоких ран на запястьях и даже на шее.
А вообще поймал себя на мысли, что испытываю чувство дежавю. Вот ровно то же самое происходило в Тайле после битвы. Те же раненые, за которыми ухаживают целители, та же мрачная обстановка, то же напряжение в воздухе. И второй раз я сижу с непонятным, но потенциально опасным ранением. Я глянул на свою ногу, которую ранили в Тайле и поморщился. Целители, конечно, сделали всё возможное для восстановления, но убрать иссиня-чёрный некрасивый шрам даже у них не получилось. В этом основная беда таких ранений, полученных от призывников. Уж не знаю, что это за проклятье такое, но оно закрепляется в аурном плане и навсегда остается на теле. Его распространение убрать можно, но вот полностью излечить ногу — нет. Тут же я понял, что подобные чёрные шрамы останутся у меня на плече и руках, которые тоже пострадали. А вот Аделине в этом плане повезло меньше — её след на шее будет крайне тяжело скрыть одеждой. Хотя она призналась, что даже не будет это делать.
По её словам, шрамы будут ей только к лицу, но другого ответа я и не ожидал. Мне от этого она нравиться меньше точно не станет, так что можно не переживать. Лишь бы дальше не пошло и всё.
В этот момент неподалёку от лестницы показались два вооружённых воина. Они не были городскими стражниками, а представляли собой куда более подготовленных и опасных бойцов. Это члены Государственной Службы Безопасности. Обычно они сопровождают высокопоставленных личностей, так что скорее всего это люди самого рейла Комиссарова, либо, что более вероятно, Имперского Льва.
Оба бойца встали возле стены и принялись кого-то выискивать в толпе. Какого было моё удивление, когда пару десятков секунд спустя они подошли именно ко мне.
— Господин Пётр Лаврентьев, Его Величество желает видеть вас в своём кабинете, — спокойным тоном произнёс один из них, — мы вас сопроводим.
Чёрт, похоже время для того самого серьёзного разговора настало. Как же не хотелось, чтобы это произошло именно сегодня… Вот только отказаться я не мог, поэтому пришлось следовать за ними. Шёл я медленно, ибо не успел до конца восстановиться после битвы и хромал на одну ногу. Но кое-как всё же поднялся по ступенькам и доковылял до кабинета.
Один из парней открыл дверь и вошёл внутрь:
— Ваше Величество, Пётр Лаврентьев, — он представил меня императору, который быстро отмахнулся.
— Всё, идите, пока свободны.
Они откланялись и покинули кабинет, не забыв закрыть за собой дверь. Я же стоял прямо напротив стола Льва, также не забыв поклониться.
— Присаживайся, Пётр, — он кивнул на стул рядом, — думаю ты догадываешься, зачем я тебя позвал.
— Догадываюсь, — кивнул я, присаживаясь, — но всё же рассчитывал, что беседа состоится позднее.
— Нет смысла откладывать на потом то, что можно сделать сейчас. Хотя твоё текущее состояние буквально кричит о восстановлении. Впрочем, это можно исправить.
Мужчина потянулся в один из ящиков под столом и что-то достал оттуда. После чего положил рядом со мной. Я облегчённо вздохнул, когда узнал в предмете целительский артефакт. Причём полностью заряженный!
— Благодарю вас, Ваше Величество, так гораздо лучше — довольно проговорил я, чувствуя, как по телу растекается приятное тепло.
— Итак, теперь, я надеюсь, мы сможем с тобой нормально поговорить, — произнёс он, — полагаю в этот раз ты будешь честен со мной? В противном случае я начну беспокоиться за твою безопасность, парень.
— Обещаю, что не буду лгать, — честно сказал я, прекрасно понимая, какими последствиями это будет мне грозить.
— Вот и отлично, а теперь, пожалуй, начнём. Расскажи мне с самого начала, как ты пришёл к правде, откуда получил Том Достоинства, почему решил во всём этом копаться, и конечно, меня интересуют твои дальнейшие планы. Что ты намерен делать теперь?
Что-ж, вот и начинается самый волнительный и ответственный момент. Я глубоко вздохнул и постепенно начал рассказывать. Разумеется, выдавать ему абсолютно всю информацию не стал, утаив тот факт, что пробрался в архив Гимназии, что вообще являюсь попаданцем и прочие важные моменты. Не стал даже говорить про нападение на Стрельца и Скорпиона. А вот про эдла Осинова и рейлу Панфилову всё же сказал. Они сыграли важную роль во всей этой истории и про них нельзя было не упомянуть. Тем более за их смерти я ответственен не был, так что мне это ничем не грозило. А вот про кражу Тома Достоинства сказать пришлось, равно как и потасовку в доме Яковлева.
По мере моего рассказа император абсолютно ничем не выдавал свои эмоции, а просто сидел и слушал, лишь иногда задавая уточняющие вопросы для прояснения ситуации. В конце концов, когда я закончил, он пару минут сидел молча, обдумывая услышанное, а затем вдруг спросил:
— Телец что-то упоминал на собрании про студента, который пробрался в архив Гимназии магии. Вследствие того, что я
