— Этот вопрос мне задают уже в третий раз, — сказал он сидевшему ближе других мальчишке, который спросил Серга, как в их королевстве учат детей. — Видимо, первые два раза я плохо объяснил, если спрашивают еще раз. У вас такая жизнь, в которой неграмотному человеку просто нет места, поэтому всех детей учат не только читать и писать, но и разным наукам. У нас человек может прожить всю свою жизнь и ни разу не воспользоваться своей грамотностью. Конечно, грамотные люди нужны, но нужда в них небольшая, поэтому и родители, которые сами почти все поголовно неграмотные, не рвутся отдавать своих детей в школы. У жрецов в школах при храмах всегда большие трудности с набором учеников. У дворянства, которое по большей части служит в армии или ведомстве канцлера, проблем с грамотностью гораздо меньше, хотя и там девочек учат редко. Наша королева хотела открыть школы для детей из низов, но пока для этого нет условий: нет учителей, да и война отвлекает. Я ответил на твой вопрос? Тогда и я, если вы не против, спрошу. Тебя как зовут?
— Оля… — ответила понравившаяся Сергу девчонка, к которой он обратился.
— Я бы хотел, чтобы ты задала мне вопрос — сказал Серг, глядя на смущенную общим вниманием девочку. — Не тот, который тебе дали. Спроси то, что интересно тебе самой.
— А каково это — быть принцем? — спросила она, мучительно покраснев.
— Смотря каким, — ответил он. — Просто принц — это одно, а наследный принц — это совсем другое.
— А ты какой? — неожиданно для самой себя спросила Оля. — И в чем разница?
Онемевший от выходки Серга комсомольский работник слегка ожил и попытался вернуть встречу к запланированному сценарию.
— Понимаешь, Оля… — начал он.
— Извините, — перебил его Серг. — Лучше я сам объясню. Наследный принц с самых юных лет знает, что ему предстоит управлять королевством. Его для этого специально долго готовят. А просто принц… С ним, конечно, тоже занимаются, но уже гораздо меньше. У него больше свободного времени и возможности заниматься не тем, чего от него хотят другие, а тем, чем он любит заниматься сам. Раньше я был наследным принцем. Отец прикладывал много сил, чтобы я со временем мог его заменить. Но я не хотел править, власть приводила меня в ужас.
— А почему? — спросила Оля уже немного отошедшая от смущения и втянувшаяся в разговор.
— Наверное, потому, что я лодырь, — ответил Серг, вызвав смех у ребят.
Они все тоже как‑то «оттаяли» и с интересом слушали разговор.
— Зря смеетесь, — продолжил он. — Власть у нас это постоянный тяжелый труд и огромная ответственность. Ошибка обычного человека может привести к неприятностям, но это не идет ни в какое сравнение с ошибкой короля. Король часто не может поступать, как обычный человек, и должен руководствоваться не своими интересами, а интересами всего королевства. В первую очередь это интересы дворян, на которых опирается его власть. Но хороший король должен учитывать интересы всех сословий, а это очень трудно.
— Но ведь короли — это эксплуататоры, — неуверенно сказала Оля. — Как они могут печься об интересах простого народа?
— Наверное, твой вопрос поверг бы меня в растерянность, если бы не моя любовь к книгам, — засмеялся Серг. — У сестры большая библиотека, которую она вывезла с Земли. Я и русский язык выучил только для того, чтобы прочесть ее книги. Сначала она мне давала читать художественные книги, которые мне очень понравились, особенно фантастика. Потом, когда я все перечитал, стал читать и учебники, которые там были за всю школу. Что‑то было интересно, что‑то — нет. Учебники по истории меня заинтересовали. Поэтому я понимаю, что вызвало твое удивление. В вашем представлении все короли такие же паразиты, как и французский Людовик. На самом деле король точно так же управляет государством, как и президент любой вашей страны, только эта работа у него пожизненная. В благополучные времена на троне может усидеть и ничтожество, которому, кроме почитания окружающих и вседозволенности, ничего не нужно. А в тяжелые времена такой вождь — это смерть для королевства и для многих тысяч его жителей. Вот ты спросила, как может эксплуататор заботиться о благе народа. А в чем ты видишь это благо?
— В том, наверное, чтобы люди пользовались плодами своего труда, а не отдавали их кому‑то.
— Значит, в первую очередь в стране должен царить мир, потому что в случае войны придет враг, который заберет и добро и жизнь. А чтобы был мир нужна сильная армия, чтобы никто не посмел на вас напасть, а армия требует денег. Деньги король получает в виде налогов. Хочешь или нет, но ради безопасности нужно платить. То же самое и с ворами и грабителями, для защиты от которых держат стражу. О магии говорить не буду, у вас ее нет.
— Но короли тратят на себя огромные деньги!
— Как тот Людовик, — кивнул Серг. — Но и в вашей истории были короли, которые вели скромную жизнь. Сестра мне рассказывала о вашем Петре, а потом я о нем прочел еще несколько книг. Он везде искал способ заработать денег, но не для себя, а для своих реформ.
— Он все построил на костях народа!
— А если иначе построить было нельзя? Если этому народу было наплевать на его реформы, и каждый хотел только того, чтобы его оставили в покое? Насколько я понял вашу историю, если бы не Петр и его реформы, то и России, скорее всего, давно уже не было бы. Мой отец никогда не бросал деньги на ветер, а тратил их с толком. Сестра надрывается, делая все, чтобы выжило королевство. Если это у нее не получится, большинство нашего народа просто вырежут, а меньшая часть попадет в рабство. Тебя возмущает, что короли тратят на себя больше, чем другие. Но им и нужно больше! У вас все точно так же!
— Неправда! У нас равноправие!
— Я, конечно, только мальчишка, да еще из чужого мира. Я не знаю всего того, чему учили вас, но я твердо знаю, что равные права еще не означают равных возможностей. Чем сложнее и ответственней труд, тем больше он должен вознаграждаться. А самая сложная работа это управление страной. И самая ответственная тоже. Если ты мне скажешь, что рабочий пользуется всем тем, чем пользуются те люди, которые управляют вашей страной, я буду долго смеяться. Они, конечно же, получают больше других и это совершенно нормально. Я не стану тебе ничего доказывать. Для меня это очевидно, и ты, если подумаешь, поймешь, что я прав.
В дальнейшем разговоре приняли участие и другие дети, которые начали задавать самые разные вопросы. Встреча окончательно вышла из‑под контроля, но операторы продолжали съемку, которая через два дня после обсуждения в высоких инстанциях все‑таки пошла в эфир.
— Я немного освободилась и могу уделить вам внимание, — сказала Ира послу. — Сейчас мы идем в столицу, в королевский дворец. Соберите ваши вещи, я подожду в коридоре.
