Пашенко махнул рукой паре конюшенных, чтобы они забрали лошадей Каспара и Бремена, и предложил:
— Пройдемте в помещение. Рассказать что-то о пожаре сверх того, что вы уже, вероятно, знаете, мне почти нечего, но, как я и сказал, то, что вы пришли сюда сегодня, — удивительное совпадение.
Каспар и Бремен передали поводья грумам и следом за Пашенко вошли в здание, сбросив на входе тяжелые зимние плащи.
— Да, вы так сказали, Пашенко. Но почему? — спросил Каспар, чье терпение уже истощалось.
— Потому что час назад Саша Кажетан принялся умолять, чтобы ему позволили повидаться с вами.
VI
Помаргивающие лампы освещали кирпичный коридор, ведущий в темницы под зданием Чекистов, и от доносившихся снизу стонов по коже Каспара поползли мурашки. Эхо их шагов по каменным ступеням звенело, мечась меж стенами, и, хотя он никогда не был подвержен клаустрофобии, Каспар инстинктивно боялся этого места, словно сами камни, которые видели здесь столько страданий, не могли больше выносить муку, не могли сдерживать в себе проклятия и истекали в пространство ужасом, точно кровью.
Краска на стенах шелушилась, кое-где на кирпичной кладке виднелись старые пятна цвета ржавчины. Пашенко шел первым, держа фонарь, покачивающийся при каждом шаге, и чудовищные тени плясали вокруг идущих.
Сколько же вопящих людей протащили по этим ступеням и сколько из них никогда не вернулись в мир наверху? Как тогда сказал Павел? Они исчезли. Так сколько народу исчезло в холодной тьме этого страшного места? Наверное, больше, чем он осмеливается вообразить. Отвращение и ненависть Каспара к Владимиру Пашенко стали еще сильнее.
Предводитель чекистов тем временем подошел к железной двери с решеткой на уровне глаз и ударил по ней кулаком. Звук получился гулким и отчего-то зловещим. За решеткой забрезжил свет, и Каспар услышал позвякивание ключей и скрежет отодвигаемых запоров. Дверь, заскрипев, открылась — Пашенко привел их в подземную тюрьму.
Они оказались в широком, устланном соломой коридоре, уходящем во тьму, кирпичные стены через равные интервалы пронзали узкие ржавые двери. От затхлого запаха пота, человеческих испражнений, и страха Каспара с Бременом замутило, но Пашенко словно и не заметил вони.
— Добро пожаловать в застенки, — улыбнулся чекист. В его подсвеченном снизу лице было что-то демоническое. — Сюда мы помещаем врагов Кислева, а это наш тюремщик.
Тюремщик был коренастым крепышом с толстыми мускулистыми руками, он держал фонарь и увесистую дубинку с шипами на конце. Лицо его скрывали черный капюшон, окантованные латунью стеклянные окуляры и толстый полотняный фильтр для рта. Наряд надсмотрщика составляли железный нагрудник, кожаные перчатки, усеянные бронзовыми шипами, и тяжелые тупоносые сапоги. Он напомнил Каспару укротителя свирепых экзотических животных, содержащихся в императорском зверинце Альтдорфа. Неужели здешние заключенные настолько опасны? Каспар и Бремен тревожно переглянулись.
— Где Кажетан? — спросил посол, желая покинуть эту проклятую адскую дыру как можно скорее.
Пашенко хмыкнул и показал куда-то вглубь чернильно-черного коридора.
— Камера в конце, слева, — ответил он и пошел вперед. — Он прикован к стене, но я бы не рекомендовал слишком приближаться к нему.
— Он снова неистовствует? — уточнил Бремен.
— Нет, просто с ног до головы заляпан собственным дерьмом.
Каспар и Бремен последовали за чекистом по коридору, тюремщик держался сзади. Из-за каждой двери, мимо которой они проходили, неслись приглушенные мольбы о помощи и милосердии.
— Воистину это ад, — прошептал Каспар, бессознательно ощутив облегчение, когда они достигли конца этого тусклого и бездушного прохода.
Надзиратель шагнул к камере, разыскивая в связке на своем поясе нужный ключ; действия его замедляли толстые перчатки и громоздкий капюшон. Наконец он нашел требуемое и открыл для гостей дверь.
Пашенко шагнул в камеру, Каспар — за ним, и зловоние экскрементов едва не лишило его сознания. Колеблющийся свет лампы озарил квадратную каморку с крошащимися кирпичными стенами и сырым полом, на котором поблескивали лужицы. Каспар прикрыл нос рукой, защищаясь от смрада, и содрогнулся, заметив обнаженную фигуру Саши Кажетана, свернувшегося в углу в позе зародыша.
От Саши осталась лишь оболочка его прежнего еще тогда, когда Каспар видел его в последний раз, но теперь он был к тому же страшно избит, тело его покрывала мозаика синяков и рубцов. Тусклый свет лампы подчеркивал рельеф выпирающих от истощения ребер, а щеки Кажетана ввалились, как у жертвы голода.
Когда в темницу вошли люди, узник всхлипнул и заслонил глаза от света; толстые цепи, которыми он был прикован к стене, задребезжали, когда он пошевелился. Несмотря на ужас его преступлений, Каспар не мог не почувствовать, острой жалости к человеку, которого содержат в таких жестоких условиях.
— Кажетан, — окликнул Пашенко. — Посол фон Велтен здесь.
Саша вскинул голову и попытался встать, но тюремщик шагнул вперед, и дубинка его врезалась в бедро пленника. Кажетан хрюкнул от боли и рухнул бесформенной стонущей грудой, по ноге его побежали ручейки крови.
— Посол… — просипел он хриплым и надломленным голосом. — Это все ради нее…
— Я здесь, Саша, — сказал Каспар. — Что ты хотел мне сказать?
Грудь Кажетана тяжело поднялась, словно каждый вдох стоил ему немалых усилий, и он выдавил:
— Крысы. Они повсюду. Даже когда думаешь, что один, они тут, я их вижу. Они следят за мной для нее. Однажды они уже пытались убить меня, но теперь просто радуются, видя, как я страдаю.
— Крысы, Саша? Я не понимаю.
— Грязные крысы! Я вижу их, я их чувствую! — взвыл Кажетан, и Каспар испугался, что разум, в конце концов, полностью отказал пленнику. — Повсюду в городе я слышу топоток их маленьких ножек, когда они сговариваются с ней.
— С кем, Саша? Не понимаю.
Каспар шагнул ближе к Кажетану.
— Посол, — предостерег Бремен, — осторожнее.
Каспар кивнул и вслушался в бормотание Кажетана.
— Кланы Владыки Вредителей здесь. Зло во мне чует их, мы братья по порче. Я уже говорил, что запятнан Хаосом, и они тоже, но они счастливы этому. Я чую их своей кровью, слышу их писклявые голоса в своей голове. Они несут сюда болезни и смерть, но им не взять меня! Им не взять меня!
— Саша, помедленнее, в твоих словах нет смысла.
Каспар протянул руку, чтобы дотронуться до плеча Кажетана.
Со скоростью, невероятной для жалкого состояния бойца, рука Саши метнулась вперед и стиснула запястье посла.
