— Ну, вообще-то есть… — сказал Сварог. — Ко мне в Хелльстад не проникнет и этот долбаный гений, я уверен. А места там хватит, чтобы разместить и всю гвардию, и армию, вообще множество народу…
— И получится роскошная, громадных размеров тюремная камера, — язвительно бросил профессор. — Нет?
Сварог промолчал.
— Ну что же, — сказал Канцлер. — Убедительно. Полагаю, чего-то в этом роде и следует ждать. А мы, следовательно, не способны сделать ничего?
— Ну, почему же? — спокойно сказал Сварог. — «Рагнарок» уже идет в Горрот, он сейчас в Харлане.
— Кто управляет? — невозмутимо осведомился Канцлер.
— Мара, — сказал Сварог. — У нее уже неплохо получается. Она успевает к Акобару до того, как Брашеро начнет.
— И тогда?
— А тогда она разнесет дворец в щебенку, — сказал Сварог. — Крайнее средство, но что тут поделать…
Он умолчал, что следом движется полдюжины Золотых Касаток и столько же Золотых Гривастых Крокодилов — для пущей надежности, кашу маслом не испортишь. Лучше уж напороться на неизбежные сложности, выдав существование своей армады, чем проиграть и потерять все. Тут уж, как говорили очень далеко отсюда, общественное выше личного…
— Конечно, при этом наружу может вырваться какая-нибудь зараза, которую они там держат, — сказал Сварог. — Но тут уж ничего не поделаешь. Если Мара разнесет их Центр, мы получим доступ в Горрот, поправим там, что возможно…
— А если у дворца силовая защита? — спросил профессор. — Я бы на их месте поставил…
Сварог не раздумывал и минуты:
— Ну, если… Даже в этом случае силовое поле — колпак, который заканчивается на земле или на воде. Я не специалист, но попросил подыскать мне материалы. Никто еще не создавал силового поля в виде сферы, которая простиралась бы и под землей. Под защищенным объектом. Верно?
— Верно… И что? — буркнул профессор.
Сварог пожал плечами:
— Ну, если там и в самом деле силовое поле, Мара будет крушить гразертом берег под водой — пока не образуется достаточно большая полость, куда дворец попросту провалится, никакое поле его от этого не спасет.
— А если они все же создали и сферу? — спросил профессор. — Между прочим, теория это допускает… Или у них есть что-то против «Рагнарока»?
Сварог вновь пожал плечами:
— Ну, тогда нам остается только запираться в Хелльстаде. Пусть и без надежды оттуда выйти. Все лучше, чем попадать к ним в руки. Уж кого-кого, а нас троих они определенно сразу прикончат.
— Коли уж профессор выступал с позиций крайнего пессимизма, я, пожалуй, буду отстаивать прямо противоположную точку зрения, — сказал Канцлер. — Хорошо. Предположим, мы… то есть ваша Мара разнесла Центр и прикончила их всех. Как нам быть потом с Горротом? Придется ведь что-то предпринимать.
— Ну, это просто, — сказал Сварог. — У горротских границ в Балонге, Ронеро и Глане сосредоточено шестнадцать кавалерийских полков. Они вторгнутся с трех сторон.
— Крепость Корромир… — задумчиво сказал Канцлер.
— Ее будут бомбить, расчищая дорогу коннице, — сказал Сварог. — Я все обсудил со своими генералами и Гарайлой, остается только подать сигнал. Причем, господа мои! — он цинично усмехнулся. — Вы, наверное, забыли, но у нас есть королева Горрота Эгле? Мы не агрессию устраиваем, а идем восстановить на престоле законную королеву, вопреки распространенным манифестам чудом спасшуюся от убийц… И она будет ехать впереди с самым царственным видом. Сейчас уже вовсю печатаются воззвания о чудом спасшейся королеве, их будут разбрасывать с самолетов, главным образом над городами, где грамотных гораздо больше.
— Неплохо… — сказал Канцлер.
— Да прекрасно просто! — рявкнул профессор. — Но что, если «Рагнарок» ничего не сможет сделать?
— Думаю, у нас будет время уйти в Хелльстад, — сказал Сварог. — Кстати, простите за своеволие, но императрицу я уже туда отправил.
— Так… — протянул Канцлер. — А к токеретам на переговоры вы, следовательно, пока не собираетесь?
— Нет, — сказал Сварог. — Не вижу смысла. Я верю, что они меня там не зарезать хотят, а договориться о сотрудничестве, но… Предположим, они многое знают о планах Брашеро. Охотно верю. Вот только о планах мы многое знаем и сами. Брашеро наверняка не делился с токеретами техническими секретами и технологиями. Не тот человек. Даже если они точно знают, что он собирается делать, представления не имеют, как. Зачем же мне к ним тащиться?
— Резонно… — сказал Канцлер. — К чему же мы пришли? Сдается мне, к тому, что единственная наша возможность — попытаться ударить с «Рагнарока». Получится, или нет, но другой возможности я не вижу. Вы ведь тоже? Ну вот, что же дальше воду в ступе толочь…
— Лучше бы, конечно, захватить их аппаратуру… — вздохнул профессор. — Такая ценность для науки…
— Согласен, — кивнул Канцлер. — Но как?
— Действительно, — сказал Сварог. — Гораздо интереснее было бы взять их живьем… или хотя бы одного Брашеро. У нас есть крупный козырь: их там кучка. По пальцам можно пересчитать. А вся страна… и большинство обитателей дворца ни о чем не подозревают. Живьем бы… Но как?
— Подсказать? — раздался непонятно откуда звонкий и насмешливый голос Яны.
В следующий миг она, как когда-то в замке Сварога, появилась из стены, обитой тисненой кожей, — в том платье, в каком Сварог ее оставил в Хелльстаде, с той же прической. Непринужденно присев в свободное кресло и оглядев троицу, она улыбнулась:
— Неплохо. Вы хорошо держитесь, Канцлер и господин мой супруг — ну, понятно, однажды вы уже такое видели… Профессор, правда, ошеломлен — ему-то не доводилось… Профессор, пожалуйста, поднимите трубку, она у вас изо рта на ковер вывалилась. Красивый ковер, хорошей земной работы, жалко будет, если останется прожженная дыра…
Не сводя с нее оторопелого взгляда, профессор, присев на корточки, поднял трубку, сунул в рот и так сжал челюсти, что едва не перекусил чубук.
— Знаете, что меня страшно радует, лорд Сварог? — невозмутимо спросил Канцлер. — Что это не моя супруга…
— А меня вот радует, — сказал Сварог. — Яна…
Она подняла ладонь:
— Никакие упреки не принимаются. Как уже говорилось однажды, монархи не подслушивают, монархи осведомляются. Чтобы избежать лишних вопросов, скажу сразу: я здесь с самого начала, — она ослепительно улыбнулась Сварогу. — Я пустилась следом сразу же после того, как ты улетел из Хелльстада. Ясно было, что сейчас начнется совещание, на котором кучка людей будет все решать. И вы хотели, чтобы императрица при этом не присутствовала? — она усмехнулась, глядя свысока. — Самоуверенные болваны, все трое, к профессору это относится менее всего, главным образом к остальным двум. Да, это прямое оскорбление, и я не намерена за него извиняться. Как говорят в Каталауне, перетопчетесь… — в ней не было и тени веселости, глаза потемнели от гнева. — Я бы вас и почище обозвала, в юности в Каталауне всяких словечек наслушалась, но жаль тратить время… Бедняги! У них нет возможности взять Брашеро живьем… Есть у вас такая возможность.
— Соблаговолите объяснить, если так, ваше величество, — с каменным лицом опытного царедворца сказал Канцлер.
И она объяснила. Кратенько, за пару минут, но исчерпывающе.
Едва закончив, повелительно подняла ладонь:
— Никаких возражений. Помешать вы мне не сможете, и вы это прекрасно знаете. Все правильно. Наш сильнейший козырь в том, что их там кучка, по пальцам можно пересчитать. А нужен нам, в принципе, один Брашеро, я согласна… У меня плохой план? Ах, молчите… Значит, неплох. Собственно, нам нужно обсудить один-единственный вопрос: мне идти одной, или все же мой супруг благородно согласится сопровождать? Повторяю, возражения не принимаются, а помешать мне никто не сможет…
Сварог про себя высказал в ее адрес несколько фраз, лишенных и намека на изящную словесность. У него было подозрение, что сидевший с непроницаемым лицом Канцлер про себя изрек примерно то же самое. Как бы то ни было, два обстоятельства нельзя было опровергнуть: ей никто не смог бы помешать, и это был неплохой план…
