Он вынул руки из-за спины и открыл огонь едва ли не в упор. Конечно, целя мимо лысого. Два пистолета, шесть мишеней… Все было кончено в какие-то секунды. Оставшись в полном одиночестве, лысый коротышка остановился — и застыл…
— Ага, — сказал Сварог, не опуская пистолетов. — Вы хороший начальник тайной полиции, сударь, вы мгновенно оценили ситуацию… Мою скромную физиономию вы наверняка узнали? Узнали, вижу… А эту молодую даму? Наверняка тоже… Я буду краток. Жизнь — гарантирую. Ваши действия?
— Я сдаюсь, — угрюмо сообщил лысый.
— Вы мне сделали большое одолжение… — усмехнулся Сварог. — Не знаю, что и делал бы, не сдайся вы добровольно… Вита, можно еще веревку? — он на лету поймал моток и перебросил Орку. — Свяжите его. Вы что-то хотите сказать, любезный?
Протянув Орку сложенные руки и пепеля его взглядом, лысый вздохнул:
— Я говорил герцогу, что этот мерзавец предаст при первом удобном случае…
— А герцог вас не послушал, да? — понятливо кивнул Сварог. — Ну да, он же гений, он все знает лучше… Ну, не переживайте так. Быть может, я вас еще и на службу возьму, хороший начальник тайной полиции — товар штучный…
Он поставил пистолеты на предохранители и заткнул их за пояс. В кабинете ощутимо и знакомо пахло кровью — но он смотрел на покойников равнодушно — навидался всякого. Зато ученые господа, судя по их лицам (Кларин явно сейчас начнет блевать, ну и черт с ним) такое зрелище наблюдали впервые в жизни. Ага, точно, хлыщет прямо себе на колени — а еще власть в империи хотел захватить, яйцеголовый… Орк, конечно, взирает равнодушно, он тоже насмотрелся всякого, а вот Яна отвернулась, но держится замечательно, хорошая моя — ни бледности, ни позывов к рвоте. Что ж, крови, пусть исключительно звериной, навидалась в Каталауне, тем легче…
Тянуть не следовало. Подойдя к столу и для надежности склонившись над рацией, он сказал:
— Кошка, бей по антеннам. И — сигнал «красным»…
Буквально через несколько секунд пронесся свистящий рев, мелькнули быстрые продолговатые тени — и на месте антенн взлетел высоченный фонтан пламени, перемешанного с землей и дымом. Когда он очень быстро опал, на месте антенн оказались лишь жалкие лохмотья покореженного металла.
Проверить, удалось ли, было очень просто. Сварог привычно извлек из воздуха сигарету и прикурил от огонька на кончике пальца. Все в порядке. Раз магия ларов действует — нет больше защитного поля над страной…
Услышав ожидаемые звуки, он перешел к окну, выходившему на набережную. Удовлетворенно кивнул. К набережной пристал кормой большой грузовой пароход под флагом одного из Вольных Маноров. Волной накатывался яростный хриплый рев — по лестнице, все прибывая и прибывая числом, неслась орава в ярко-красных мундирах и такого же цвета сапогах: морская пехота, все поголовно — штрафники армейские, головорезы с каторги, а то и из-под виселицы взятые, шваль и гнусь, прекрасно владевшая любым оружием и не имевшая права под страхом смерти отступить хоть на шаг… Ага, передние палят из мушкетонов — конечно, по часовым у ворот. Ну, тут все кончится быстро…
Он так и стоял у окна, жадно глотая дым, глядя вниз — и не испытывая ни малейшего торжества…
Эпилог
Сварог Барг, король королей и все такое прочее, так и не сменив одежды горротского дворянина на что-нибудь другое — а на черта, собственно? — уверенно сидел в седле вороного красавца, взятого из дворцовой конюшни. Конь оказался норовистым, но фамильное умение Гэйров-лошадников не пропьешь и не потеряешь, так что вороной давно пребывал в покорности.
За его спиной высилось внушительное и красивое здание министерства мореплавания Горрота, перед ним пролегал широченный проспект, по другую сторону которого тянулись сады с редкими, одиноко стоявшими казенными зданиями. По левую руку гремела жарко начищенная медь военного оркестра, наяривавшего во всю ивановскую старый, один из любимых военным людом Коройтенский марш:
Прочь застольные беседы, шагом марш и к черту грусть! Или я вернусь с победой, или вовсе не вернусь! Жизнь висит на нити тонкой, все бывает на войне… Осушите два бочонка, но не плачьте обо мне. Погулял я по планете, доводилось пить-любить. Я успел на этом свете очень весело пожить…
Странно: хотя мотив был совершенно другим, в голове у него отчего-то звучало иное:
Солдат всегда здоров, солдат на все готов, и пыль, как из ковров мы выбиваем из дорог! И не остановиться, и не сменить ноги, сияют наши лица, сверкают сапоги!
Кучка всадников рядом с ним — и среди них была Яна — точно так же замерла в ожидании.
Сварог занял Горрот. Ну, предположим, еще не оккупировал его полностью, а кое-где продолжались мелкие стычки, но главное сделано. Он не зря отправил Гарайлу из Балонга — самое удобное из трех направлений, равнины вместо гористой местности — и не зря именно с ним отправил Литту. Самым трудным во всей операции, можно отметить не без юмора, оказалось уговорить Литту во всем этом участвовать — бывшая актриса панически боялась участия в военном походе. Сварог ее уламывал часа два, еле уговорил, пообещав массу житейских благ — в том числе статус «постоянного жителя-помощника», который носят служащие за облаками антланцы и пригоршню бриллиантов. Тогда только согласилась.
И все прошло прекрасно. Уже неподалеку от границы Гарайла наткнулся на два полка горротских конногвардейцев. Ему, тут и гадать нечего, наверняка страшно хотелось подраться — но, будучи светочем воинской дисциплины, он скрупулезно выполнил все наставления Сварога. Остановил своих орлов, поднял «переговорный» флаг в черно-золотую клетку, послал парламентеров, под честное слово позвал к себе на разговор командиров полков. Оба были приняты при дворе, так что прекрасно знали Литту, то бишь «королеву Эгле» — а в доказательство того, что она не самозванка, Литта им напомнила содержание кое-каких бесед, рассказала, какие танцы танцевала с ними и на каком именно балу, в котором именно коридоре один из бравых полковников объясняйся ей в любви — конечно, не выходя за рамки этикета.
Полковники ее признали. И вместе с ратагайцами Гарайлы двинулись на столицу восстанавливать справедливость — к тому же Гарайла — сподвижник законной королевы, а как же! — с самого начала (как ему было ни противно) вел свои полки под горротским знаменем.
Над королевством носились виманы-самолеты, разбрасывая в больших городах, в расположениях воинских частей кипы прокламаций, которые с обычным своим искусством сочинил герцог Лемар: королеве Эгле чудом удалось спастись от убийц, верные подданные помогли укрыться, а там на помощь ей пришел король Сварог — голубиная душа, бескорыстный благодетель, всегда готовый прийти на помощь жертвам несправедливости, вдовам и сиротам, что всему Талару прекрасно известно. Да вдобавок оба полковника (уже видевшие себя генералами, поскольку первыми примкнули к чудом спасшейся королеве, а такие вещи порядочные монархи не забывают) чуть ли не половину личного состава разослали гонцами в ближайшие военные лагеря и города, с депешами, гласившими то же самое: это не вражеское вторжение, это движется вернуть себе трон законная королева…
Вскоре в Горроте, как и следовало ожидать, наступил если не хаос, то, безусловно, разброд и всеобщая растерянность в умах. На двух других направлениях имели место не особенно серьезные бои — но полки Гарайлы без единой схватки достигли столицы, обрастая к тому времени еще полудюжиной горротских частей. Хотя все, в общем, затихло, по приказу Сварога в Горрот вступали все новые и новые полки — чтобы под шумок получить решительное превосходство над горротской армией — мало ли как обернутся дела, планов на будущее еще никто почти не строил, так, наметки имелись…
