Барон покивал с самым сочувствующим видом ^ 'но где‑то в глубине глаз все же читалось совершенно иное чувство: вполне, понятная радость разведчика, внезапно без малейших усилий получившего информацию, которую считал ценной. ?'
— Проводить вас, граф? — спросил он предупредительно.
? — Нет, что вы, — сказал Сварог. — Не на^толСко уж все скверно, просто тоска… Покажите только, как от — крывается здешняя потайная дверь. Мои люди пусть и дальше развлекаются как хотят. Им легче, они‑то не Г"1 лары…
' Барон встал первым, проводил его наверх, коснулся какого‑то позолоченного завитка на затейливой лепнине, и распахнулась потайная дверь. Сказал задумчивою, словно бы самому себе: ?* ’S ?.
— Тоска излечивается не только бокалами… Желаю вам побыстрее… выздороветь. и <
Оказавшись в своих апартаментах, Сварог собрал и швырнул на спинку кресла роскошный камзол,1’ плюхнулся в другое. Налил себе до краев бокал" мушкамбера (какого‑то другого сорта> не светло — коричневого, а темно- янтарного цвета), опростал одним духом. Злость не прохо- дила.'И, если можно так выразиться, вприпрыжку пустил мысленный взор по окрестностям ресторанчика — где, конечно, же, обнаружилась добрая дюжинам роскошных апартаментов. В одних свет не горел, и никого там не было, в других наличествовали увлеченные друг другом парочки — но той; что он искал, все не было. Смешно, но у него теплилось наивное, он сам прекрасно понимал, желание: а вдруг все обойдется? И Мара с присущим ей умением сведет интимную встречу к простой болтовне, а там и ускользнет под благовидным предлогом?
Держи карман шире… Дорога Королей не шутит, дорогой мой, и жалости не знает… Роскошная спальня, огромная овальная постель, белая, на ней обнаженная Мара в объятиях столь же не обремененного одеждой принца, процесс в разгаре…
Побыстрее убравшись оттуда, Сварог налил себе еще. Хотелось, чтобы вокруг грохотало и ревело, чтобы трещало пламя и все живое разбегалось, чтобы..'.
Дилинь — дйлинь — дилинь!
Кого еще черт принес? Пройдя к двери энергичной злобной походкой голодного хищника, Сварог нажал клавишу. За дверью стояла очаровательная принцесса Гай- ния, по — прежнему выглядевшая чуточку печальной.
т
А почему бы и нет? — сердито подумал Сварог. — Если вы так, то мы можем и этак, тоже, знаете ли, скучать не будем…
И открыл дверь. Принцесса вскинула на него зеленые глазищи, тихо сказала с ненаигранной вроде бы с робостью:
— Я решилась прийти…
Врала, конечно. То‑то барон на прощанье обронил, что тоска излечивается не только бокалами. Но, в конце концов, какая разница?
— Прошу вас, — он посторонился. Не без легкого цинизма подумал, что принцессу как‑то даже и не положено с порога тащить в спальню, необходим минимум светского обращения. — Садитесь. Что выпьете?
Она указала взглядом на высокую бутылку красного вина. Сварог со всем политесом наполнил бокал. Красавица неспешно, но целеустремленно осушила его до половины. Сидела, сдвинув коленки, будто первоклассница — не то что там, в ресторанчике, где преспокойно закидывала ноту на ногу. Как ни пытался Сварог вызвать в душе злость и кней, плохо получалось. Стояло неловкое молчание, самому ему ни о чем не хотелось говорить, а принцесса помалкивала — скромница, чтоб ее, невинное создание, ага… Что‑то плохо верится.
Наконец она подняла глаза, произнесла с таким видом, словно долго не решалась заговорить:
— Некоторые у нас говорят… Как вы считаете, мы сможем обрести душу, оказавшись… там у вас, наверху?
Сварог в этом сомневался, и крепко. Не верилось как- то. Душа человеку дается при рождении, и никак иначе — уж это‑то он из разговоров с братьями — монахами и отцом Груком накрепко уяснил. И тем не менее… И тем не менее он поймал себя на том, что искренне жалеет эту в прямом смысле слова бездушную куклу, ничем на вид не отличавшуюся от обычного человека. Мысль эту, конечно, следовало прогнать подальше: пожалеешь одну, начнешь жалеть других а там и всех — ну, почти всех…
Все же он сказал, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более убедительно:
— Некоторые у нас считают, что именно так и будет обстоять. В глазах у нее мелькнула неприкрытая радость:
— Правда? Вот хорошо… Жутковато бывает, когда знаешь, что п о т о м не будет ничего…
Ладно, сказал он себе, представь, что тебе все это снится. Одного из персонажей твоего сна можно и пожалеть, это ровным счетом ни на что не влияет… Позволяет остаться спокойным и хладнокровным, четко печатающим Шаг по Дороге Королей. Сон, и все тут, мало ли какими реалистичными выглядят иные сны…
Принцесса отставила бокал и встала. Опустила глаза. Все сон, еще раз напомнил себе Сварог, медленно поднялся, подошел к ней и положил руки на плечи, притянул. Она подчинилась, шепнула на ухо:
— Пойдемте в спальню…
Глава X
СЮРПРИЗЫ ЧЕРЕДОЙ
ТЗопреки легкому беспокойству, ночная гостья никаких особенных беспокойств не доставила, так что и лицедействовать не пришлось. После всего она (чего Сварог терпеть не мог) она не стала плести никаких романтических бредней и не пыталась у него ничего выведать. Так что пришлось согласиться: барон ее подослал не в качестве агентессы, а просто — напросто принимал гостя по полной программе. Правда, одно время она, хоть и достаточно робко, принялась задавать вопросы оверхнем мире: но именно такие, какие могут быть продиктованы именно любопытством. Сварогу не особенно и хотелось читать ей подробные лекции о внешнем мире, и он отделался — не моргнув глазом, ответил: слишком долго было бы рассказывать о том и об этом, ты сама все равно скоро многое увидишь, милая… Она особенно не настаивала: оказалась не то что особенно робкой, но, конечно же, давно уяснила положение женщины в этом мире, и свое собственное тоже. Так что сон оборвался на рассвете — с провожанием до двери, поцелуем в щеку и заверением, что все будет хорошо.
Оставшись один, он подошел к окну. Наступал серый, мутноватый рассвет, окружающий мир выцлядед^как‑то мрачновато, даже охранник с собакой, лениво проходив
ший по дорожке поодаль, выглядел так, словно отбывал досадную повинность (то же самое выражение удивительным образом читалось и на морде собаки). Вновь вернулась злость на все, учиненное вчера Марой — но какая‑то уже устоявшаяся, скорее зудящая, чем болезненная. Он подумал — точнее, вспомнил, — сколько девиц оприходовал со времен знакомства с Марой. И она ни разу не высказывала ни малейших претензий, наоборот, иных сама отправляла в королевскую спальню. Не умела ревновать, и все тут. Так что справедливости ради следовало и ему один — единственный раз стиснуть зубы и потерпеть — тем более что все происходило в интересах дела, как тогда, в Ра вене…
Он пробежался по апартаментам Мары — и нигде ее не обнаружил. Спать что‑то не хотелось (может, и впрямь некая адаптация к Токерашу пришедшего сверху человека), развалился на роскошной постели и отправил мысленный взор туда; куда и раньше хотел заглянуть, но не нашел времени: в один из исполинских ангаров базы подводных лодок.
Странный оказался какой‑то ангар. Начать с того, что туда вел отдельный туннель — никак не сообщавшийся с тем помещением, где расположились боевые субмарины, — но охранявшийся, пожалуй, даже крепче, чем первый. В отличие от базы боевых подлодок, где добрая треть эллингов оставалась незанятой, здесь стояли на швартовах все тридцать две лодки — и каждая не менее чем на треть длиннее боевой. И что самое интересное, все они до одной, такое впечатление, были не боевыми, Конечно, были и спаренные носовые орудия, и торпедные аппараты, но у каждой позади овальной рубки имелся один — единственный грузовой люк, наподобие того, что был и у него на Рагна- роке. Голову прозакладывать можно, лодки все до одной грузовые. Причем возле н и х, в том потаенном ангаре не было ни малейшей суеты: ни грузовиков, ни погрузчиков, ни матросов. Разве что там и сям идеально расхаживали часовые, и было их гораздо больше, чем в отсеке боевых. Попробовал заглянуть внутрь одной — умение не подве-
