— Поищем ее, — ответил Райнер, поморщившись. В горле у Гутцмана клокотало, он часто делал паузы. Точно не жилец.
После отчаянных поисков в верхних комнатах — в прошлом красивых помещениях, которые инженеры превратили в грязные спальни и завалили засаленной одеждой, бумагами, книгами и инструментами, они наконец обнаружили лестницу за дверью в задней стенке шкафа в бывшем роскошном будуаре. Потайной ход открывался нажатием на глаза резного грифона над дверцей шкафа. Он представлял собой высеченную в скале узкую винтовую лестницу, которая оказалась слишком тесной и крутой для носилок, так что Йерген, самый сильный из мужчин, понес Гутцмана на спине.
Через сто ступеней лестница закончилась каменной дверью. От нажатия на ручку дверь бесшумно отворилась, пропуская отряд в маленькую пещеру.
Райнер осторожно вошел в пещеру. Тут явно обитало какое-то животное, но сейчас его не было на месте. Он подполз к отверстию и выглянул наружу. Пещера выходила на узкую козью тропу на высоком крутом склоне. Внизу виднелись постройки и укрепления, принадлежащие шахте, едва заметные: ночное небо заволокли тучи.
Райнер поманил остальных за собой и выбрался на тропу. Ветер все еще бушевал над скалами. Он вздрогнул. Его спутники по очереди вышли, Халс и Павел опять несли Гутцмана на носилках.
Генерал указал на юг.
— Идите по тропе. Она ведет… на холмы над фортом. Там будет ветка… обходная. Со стороны Аульшвайга. Пока южная стена… все еще наша…
Райнер дал всем знак идти вперед и зашагал рядом с генералом.
— Эта тропа позволяет обогнуть форт?
Гутцман ухмыльнулся.
— Эта и другие. Бандиты… ходят, где хотят. Но не стоит… защиты. Никакая армия… не пройдет.
Райнер с трудом сохранил равновесие при очередном порыве ветра. Сердце ёкнуло.
— Полагаю, да.
Они спешили, но идти было трудно, особенно Павлу и Халсу, которые несли Гутцмана. Бывало и так, что тропа круто взбиралась вверх по уступу скалы, и генерала приходилось передавать из рук в руки. А то она сужалась до невозможности и пролегала прямо над обрывом, так что под тяжестью ноши было легко сорваться вниз. В какой-то момент тропа проходила под нависающей скалой, и всем пришлось пробираться по ней ползком. Павел и Халс толкали и тянули Гутцмана, передвигаясь на четвереньках.
Они то и дело роняли его, волокли по неровному камню, неловко перехватывали, но генерал ни разу не пожаловался, только умолял их торопиться.
— Если эта мразь доберется до моих людей… — повторял он, — перебью их всех… над землей и под землей.
Отряд добирался до форта в два раза дольше, чем если бы они двигались по перевалу, но наконец, миновав поросший соснами гребень холма, они увидели внизу укрепления.
Битва еще не началась. Крысы толпились на темном перевале, вне пределов видимости из палаточного лагеря. Впрочем, они могли и не волноваться — на северной стене никого не было, лагерь тоже пустовал. Все силы были сосредоточены на южной стене, луки натянуты, пистолеты заряжены, пушки наготове, все ждали, что армия из Аульшвайга пройдет по южному перевалу. План Шедера удался как нельзя лучше.
Райнеру хотелось бесконечно длинной рукой постучать защитников по плечу, заставить их обернуться и заметить угрозу сзади. Но предупредить их не представлялось возможным. Даже если бы он заорал во все горло, его никто бы не услышал.
— Застрельщики! — закричала Франка, показывая пальцем.
Райнер глянул. По пустому лагерю кто-то пробирался. Первый был уже у северной стены и выглядывал из незащищенных ворот.
Райнер обернулся к носилкам Гутцмана.
— Начинается, генерал. Надо спешить. Скажите, как пройти к дальней стене.
Генерал не отвечал.
Райнер подошел ближе.
— Сударь!
Гутцман смотрел на звезды.
Райнер опустился на колени.
— Генерал?
Райнер потряс Гутцмана. Тот уже закоченел. Халс и Павел со стоном опустили носилки на землю. Остальные собрались вокруг.
Райнер поник головой.
— Что за ублюдок этот Зигмар, — сказал он вполголоса.
— Что? — переспросил Халс. — Богохульствуешь?
— Зигмар говорит, что хочет, чтобы его бойцы умирали на поле брани, и вот один из лучших, и что? — Райнер сглотнул. — Он угас как раз перед началом битвы всей своей жизни. — Райнер поднял глаза в небо. — Поцелуй меня в задницу, волосатая ты обезьяна.
Павел, Халс и Карел отшатнулись от него, словно боясь, что с неба ударит молния и испепелит Райнера. Остальные неловко переминались с ноги на ногу.
— Мы все же должны их предупредить, — сказал наконец Карел.
— Зачем? — Райнер встал. — Они сейчас и так всё узнают. Смотри.
Отряд проследил за его взглядом. Крысы маршировали по перевалу, накрыв его, словно живым ковром. Тут и там виднелись артиллерийские орудия, правда, ни одной осадной машины видно не было — те просто не удалось вытащить. Спустившись с перевала, крысиная армия разлилась, словно патока из кувшина, и потекла мимо ровных рядов палаток. Тревога так и не прозвучала. Если стену кто-то и охранял, застрельщики заставили их замолчать.
— Но мы могли бы предупредить людей, которых Шедер послал на юг, — сказала Франка. — Если мы быстро доберемся до них, это может еще что-то изменить.
— Ага, — ответил Райнер. — Оно, конечно, хорошо, но их ведет в бой Нюмарк, который, несомненно, действует по указке Шедера. Он убьет нас, не выслушав.
Карел нахмурился.
— Думаю, все же надо попытаться.
Райнер с несчастным видом кивнул.
— Ну да, парень. Боюсь, мы просто должны.
— Там внизу есть и кавалерия, — сказала Франка. — Я слышала, как Нюмарк собирал капитанов. Не могут же и они участвовать в заговоре?
— Видимо, нет. — Райнер нахмурился в раздумьях. — Там будет Матиас с Хальмером. Может, нам удастся убедить их взбунтоваться.
Халс выругался, глядя на Гутцмана.
— И что ж ты помер-то, дурная голова, ежли б ты к ним пришел, да они потащились бы за тобой в самые Пустоши Хаоса.
Павел кивнул.
— Уж непременно. И я бы с ними.
— Значит, возьмем его с собой, — сказал Райнер. — Он и эта крысиная башка — лучшие доказательства измены Шедера, какие у нас есть.
Павел и Халс снова подняли Гутцмана на носилках, и отряд двинулся на юг.
Черные сердца пробирались по скалам, пытаясь найти тропу среди мрачных теней соснового леса. В полулиге от форта они обнаружили нужную развилку и двинулись по ней вниз к перевалу. Халс и Павел несли Гутцмана, но более уже не осторожничали.
