— Мотайте, Ваше Высочество, на ус — вдруг пригодится? — солидно посоветовал Лёвушка, осмелившись почесать за ухом пристроившегося к сливкам Мурремурра. Кот снизошел до мурлыканья. — Это называется культурно-исторические различия.
— Именно, — кивнул Филин. — Страшная вещь — культурно-исторические различия. Дис, а можно мне кофе?
Дис просияла и достала с полки мельницу для кофе, на которой по белому фарфору кобальтово-синей краской были изображены всякие занятные сценки из гномского быта, и несколько баночек. Сногсшибательный кофейный дух пошел от кофемолки уже после первого поворота ручки.
— А почему Ее Высочество? — спросил Костя. Он потратил немало сил и инженерной сметки на создание из всего, что имелось на столе, подобия гамбургера и чуть не пал в борьбе с этим шатким многоэтажным сооружением, поэтому получил возможность вступить в беседу только сейчас.
— Кофе очень хочется, — отозвался Филин, внимательно следя за манипуляциями Дис.
— Да вот, Цап-Царапыч, по всему выходит, что Лиза — здешняя принцесса, — объяснил Лёвушка.
— По чему — по всему? — настаивал насытившийся дракончик.
— О, спасибо, Дис. — Филин отхлебнул из чашечки объемом этак в литр густой, как нефть, и черной, как битум, благоуханной жидкости и скривился. В кофе гномы тоже знают толк. После такой чашечки целые сутки и захочешь — не заснешь.
— Филин, — решившись, робко сказала Лиза, — а можно, я… — она умолкла, открыла рот, чтобы начать снова, и опять ничего не вышло. Филин посмотрел ей в глаза и грустно ответил:
— Спрашивай.
Легко сказать — спрашивай! Лиза даже рассердилась — не на Филина, на себя, но в конце концов нужный вопрос все-таки составился. Лиза набрала побольше воздуху, уставилась в чашку и выпалила:
— Филин, как так вышло, что я принцесса?
— Как обычно. Когда отец — король и мать — королева, тут уж не отвертишься. — Голос Филина при этом звучал совсем не весело. — Сейчас все расскажу. — Филин поставил чашку на стол, прошелся по кухне и сел обратно. — Сейчас все расскажу, — повторил он.
— В общем, было так. Жил-был на свете маленький мир под названием Радинглен. И правил в Радинглене король. Инго Третий. Была у него жена, Уна, и двое детей — старший, как положено, мальчик, Инго, будущий Инго Четвертый, ему тогда было пять, и совсем крошечная девочка — Лиллибет. Месяц ей был тогда или полтора, не больше. Еще у короля была мама Таль, королева-мать, очень рано овдовевшая и предпочитавшая нянчить внуков. В общем, славная была семья. Только королевская. В этом-то и беда. Очень достается королевским семьям. — Филин вздохнул и потер лоб. — И вот тогда-то и нагрянул наш знакомец Мутабор, и не один, а со товарищи. Во всей этой компании он был, конечно, самый сильный с большим опережением. Но и подчиненные его были вполне его достойны — особенно вместе и именно в качестве его подчиненных. А он ими очень грамотно управлял. У них, понимаешь, Лизавета, все на подчинении строится — над каждым есть кто-то, кто за ниточки дергает… — Филин показал, как.
— И вот тогда наши король и королева сделали одну поразительную вещь, — продолжал Филин. — Они увели за собой мутаборскую рать и умудрились ее погубить, но к сами сгинули. — Филин снова поднялся и прошелся по комнате. — Был некий инцидент в горах, так что насчет альпинистов мы с Бабушкой, Лиза, тебе, в общем, не врали. Тел не нашли, да и не искали, впрочем… В общем, всем показалось, что Мутабора победили — такой вот ценой, но победили. Потому что все думали, что в одиночку он не сможет нас одолеть, и он действительно исчез. А в Радинглене вывесили траурные флаги, и Бабушка принялась править регентшей при маленьком принце. А еще через месяц наследника похитили.
Филин замолк. Лиза сидела в полнейшем оцепенении. «Ну и жизнь у настоящих королей…» — проползло у нее в голове.
— Бедная Бабушка, — проговорила она наконец.
— Да. Бедная Бабушка. И именно поэтому я в лепешку расшибусь ради того, чтобы предъявить ей сегодня же вечером обоих внуков в целости и сохранности! — Филин стукнул кулаком по столу, да так, что миска с медом подпрыгнула. — Лиза, прости меня, я не хотел тебе всего этого рассказывать еще года четыре. Кто ж знал, что так повернется… Сначала мы совершенно не могли понять, зачем им понадобился Инго. А потом — еще около месяца спустя — мы с Таль узнали про Черный Карбункул.
— Болли нам рассказывал, — кивнул Лёвушка.
— Я немного знаю про свойства подобных вещей и понял тогда, что если даже просто продержать этот камень открытым какое-то время, он сначала высосет души из всех, до кого дотянется, а потом… м-м-м… свернет пространство…
— Как черная дыра!.. — прошептал Лёвушка.
— Наверное… Только еще я понял, что, по версии Мутабора, если вставить его в корону и короновать образовавшимся предметом законного наследника, он, Мутабор, сделается стократ сильнее и все его колдовство станет необратимым… Увы, Мутабор дал ввести себя в заблуждение. Сочетание Карбункула, Короны и законного наследника престола кинуло бы нас всех в одночасье в пасть мутаборскому начальству. Над ним, понимаете, есть начальство…
— Мама дорогая, — сказал Лёвушка. — Что же это за начальство такое?! И что же это за Мутабор при этаком начальстве?
— Мутабор у нас, прежде всего, фантастически сильный и бессовестным Maг, но при этом слабоват в теории. Ну что Мутабор? Местный уроженец. Доппельгангер…
— Что?! хором спросили Лиза и Костя.
— Это такая тварь, которая настолько заигралась в превращения, что сама не помнит, кто она на самом деле, — объяснил Филин. — Даже имечко себе взял соответствующее — «я превращусь» по-латыни, простенько и со вкусом… Сейчас он выглядит так, каким более или менее все представляют себе черного мага. На мой вкус, мог бы и что-нибудь поскромнее придумать. Если ему надоест — он станет другим, но на перестройку облика много сил уходит, да к тому же и многие навыки и умения волшебного свойства колдуны помнят именно телом, так что новую оболочку надо всему по новой учить… Вот вы, наверное, не знаете, а ведь Мутабор, например, на скрипке умеет играть…
— Как — на скрипке? — возмутилась Лиза.
— Все музыканты — волшебники, — напомнил Филин. — Некоторые — вот такие. Что делать, у любой медали есть обратная сторона. Так и живет. Нравится ему, наверное. Никогда не понимал доппельгангеров.
— Но ведь он тогда кем угодно прикинуться может! — испугалась Лиза.
— Если он прикинется твоим близким знакомым, ты его вмиг расколешь, — успокоил ее Филин. — Если он захочет стать человеком — он станет, но не кем-то конкретно, а просто новой человеческой особью. И тогда в толпе его так просто с виду не отличишь… Правда, есть масса других признаков, так что доппельгангерство — не маскировка, а что-то другое. Стиль жизни, горгульи и гоблины… Но вот если он решит стать, например, нетопырем в стае — тут уж его так просто не вычислишь…
