— Да запросто! — нетерпеливо перебила меня Лизка и заорала во все горло: — Эй, ау, тут есть кто живой? Привет, кроты…
Закончить столь невежливо начатую фразу она не успела, ибо над ближайшей насыпью вдруг взвилась огромная лопата, с грохотом шмякнувшись на мерзлую землю. А следом за инструментом из ямы с кряхтеньем выбралась кряжистая человеческая фигура, облаченная в валенки, телогрейку и толстые ватные штаны. Фигура неспешно размотала клетчатый шарф, укутывающий ее подбородок и скулы, и нашим изумленным взорам предстало лицо с сероватой пористой кожей, крохотными серыми глазками, глубоко ушедшими под кустистые брови, и носом картошкой. Потрескавшиеся губы разомкнулись, демонстрируя неполный комплект сильно выступающих вперед, гнилых, пожелтевших от табака зубов. Над верхней губой сего персонажа воинственно щетинилось несколько жестких седых волосков. На кончике крючковатого носа красовалась приличных размеров бородавка.
— Ну, чего орете, покойникам отдыхать мешаете? — вопросило оное существо гулким мужицким басом. — Я вот вас сейчас лопатой по хребтам отхожу, узнаете, как у меня на кладбище безобразничать!
— Вот тебе и крот! — изумленно отвесил нижнюю челюсть Кирилл.
— Да это же упырь какой-то! — ахнула Лизка.
Тролли дружно схватились за свои ятаганы.
— Сатрап, ирод, изверг! — привычно заголосил Маврикий, испуганно прижимаясь к моим ногам.
— Здравствуйте, баба Зина! — заискивающе улыбнулась я. — Пожалуйста, извините моих плохо воспитанных друзей, они не хотели вас обидеть!
— Ага, не хотели, так я тебе и поверила… — скептично усмехнулась опознанная мною старуха. — Поэтому и упырем обозвали, поэтому и за ножички схватились? — Она насмешливо цыкнула торчащим клыком в сторону нерешительно переминающихся с ноги на ногу троллей. — Ты, принцесса, охранничков-то своих ретивых усмири, — эта реплика предназначалась уже мне, — а то, не ровен час, я и рассердиться могу. А лопата у меня тяжелая…
Последняя фраза прозвучала столь многозначительно, что наши три богатыря виновато заулыбались, не совсем правдоподобно делая вид, будто они здесь совершенно ни при чем. И вообще, они типа тут случайно, просто мимо проходили…
— А откуда вы знаете, что я — принцесса? — испытующе прищурилась я, изумленная подобной прозорливостью.
— А у тебя это на лбу написано, кру-у-упными такими буквами! — протяжно усмехнулась сторожиха, полностью снимая шарф и демонстрируя нам редкие седые волосы, стянутые на затылке в крохотный хвостик. В мочках ее ушей поблескивали тяжелые золотые серьги.
— Женщина! — повторно ахнула Лизка.
— А то! — насмешливо подбоченилась баба Зина. — А вы кого тут встретить ожидали?
— Ну не знаю… — замялась блондинка. — Мечтали найти нечто ценное, которое ищем уже давно, а…
— А сбылось — это! — категорично отрезала баба Зина и отвернулась от Лизки, наглядно демонстрируя, что та ей совсем не интересна.
— А ты, красавица, и в самом деле принцесса, причем по праву рождения и по силе! — Сторожиха ткнула мне в грудь испачканной в земле варежкой. — Из краев ненашенских. Пахнет от тебя, — она шумно потянула воздух носом, — по-другому, не по-здешнему. Колдовством пахнет, древним родом. А еще, — она насмешливо хмыкнула, — думаешь ты, будто смерть над тобой власти не имеет. Но — ошибаешься!..
Я хотела возразить, но вовремя прикусила язык, понимая — незачем сейчас вступать в бессмысленную дискуссию, ибо те, кто причастен к замыслам судьбы, все понимают по-иному и видят в другом свете.
— Еще вот в нем кровь древняя течет! — Баба Зина безошибочно указала на Кирилла. — Послабее, чем твоя, но тоже от бессмертных предков досталась. А еще… — она поводила взглядом, будто разыскивая кого-то, — еще одного чую…
— Я здесь! — Анриэн отодвинул в сторону массивных троллей, до сего момента скрывавших его от глаз кладбищенской сторожихи, и бестрепетно вышел вперед. — Мадам! — Он галантно опустился на одно колено и склонил голову. — Я к вашим услугам!
— Ишь ты! — опешила баба Зина, с интересом рассматривая темнокожего воина. — Ой, лапочка-то какой! — Она восхищенно всплеснула руками, дивясь его изумрудно-зеленым глазам, волне шелковых кудрей, эффектно рассыпавшихся по воротнику куртки, алым устам, достоинству и грации. — Ох ты боже мой, черен ведь, будто негра из Зимбабвы, но хорош — просто спасу нет! — Она расплылась в кокетливой улыбочке. — Эх, парень, будь я лет на тридцать моложе, уж я бы тебя поцеловала…
— Да вы и сейчас ничего! — льстиво мяукнул наш вредный кот, за что тут же получил панический, на грани обморока, взгляд Анриэна.
— Скажешь тоже, черт полосатый! — совсем по-девичьи зарделась сторожиха.
— А вы чем тут занимались до нашего прихода? — спросила я, пытаясь выручить Анриэна, кажется попавшего в весьма щекотливую ситуацию.
— Могильщицей я здесь работаю, по совместительству, — начала рассказывать баба Зина, все так же не отводя плотоядного взгляда от пленившего ее сердце красавца. — Могилы копаю. Ничего так работенка, сдельная. Девять могил выкопал, десятая — твоя… Хочешь? — внезапно и весьма непоследовательно предложила она мне.
Я вздрогнула от нехорошего предчувствия.
— И на какие лотосы она мне сдалась? — Вопрос прозвучал невнятно, ибо губы не слушались, дрожали.
— Ну мало ли… — многозначительно захихикала хитрая сторожиха. — Смерть-то, она ведь рядом, по пятам за тобой идет. Зубами щелкает, воет — аки пес, а взять пока не может. Пока… — зловеще уточнила она.
Меня прошиб холодный пот ужаса, ведь я прекрасно понимала, о ком именно она сейчас говорит. О демоне Баргесте!..
— Мы ищем Врата вечной жизни! — раздраженный ее намеками, вдруг откровенно выпалил Кирилл. — Уверен, вы что-то о них знаете. Не поделитесь ли с нами оперативной информацией, уважаемая гражданка?
— С вами? — с явной антипатией скривилась сторожиха. — С вами — нет! Вот с ним, — она влюбленно подмигнула Анриэну, — могла бы, но тоже не стану. Ему эти знания только во вред. Любые врата куда-то ведут, а ему идти никуда не надо. Пусть здесь останется, со мной…
Услышав подобное, несчастный дроу едва удержался от брезгливой гримасы.
— Поймите, гражданочка, нам очень нужна информация о Вратах, — посуровел мой нао. — Извините, но как бы нам силу применить не пришлось…
— Угрожаешь? — словно волк, оскалилась баба Зина. — А ведь лопата у меня тяжелая… Ты уж не обессудь, парень, если сам пострадаешь.
Услышав подобную угрозу, тролли повторно схватились за ятаганы. Маврикий еще крепче прижался к моим ногам, выгнул спину и хищно прижал уши. Похоже, обстановка на кладбище накалялась, что не сулило нам ничего хорошего…
