только немного не рассчитала, что перед каменным препятствием устроили еще одно – ров, который не только мешал перебираться в более обеспеченную часть Врат, но и собирал стекающие из ближайших домов и лавок грязную воду. Запах от него стоял пренеприятный, хоть он и каким-то чудесным образом не проявлялся в Средоточье. Вероятно, к этому приложили руку заклинатели.
Перемахивая в прошлый раз, Рэ старалась как можно дальше отпрыгнуть от стены и даже не смотрела себе под ноги. Совсем не думая, что ее может ждать опасность по ту сторону, она спешила скорее сбежать. Как же глупо! Если бы она упала в воду и подняла шум, если бы она что-то уронила и ее заметили и если бы поняли, что в городе перевертыш, все сложилось бы для Рэ совсем не так радужно. Может, Эйэ и предполагал подобный исход, раз не стал дожидаться сестры, а достучался до нее и наорал, несмотря на сложности? Предводитель неоднократно говорил, что послать сообщение на большое расстояние для него нелегко, а если речь идет о том, чтобы связаться с не-волшебником, и подавно. У перевертышей же в принципе отношение к магии складывалось интересное и своеобразное – к заклинательству и призывательству не имел таланта или хоть какой-то предрасположенности ни один из народа Рэ, а к целительству – редкие единицы, исключительно из грязных зверолюдов или имеющих такового среди одного или обоих родителей. В последние столетия это было нередким явлением.
Одновременно с тем, как тело зараженного после укуса или рожденного от нечистокровных перевертышей наполнялось силой и звериными повадками, из него уходила магия. Упорядоченность никак не желала сосуществовать с животными повадками. Может, только из-за ограниченности в талантах и неспособности противопоставить заклинателям что-либо зверолюды и не поработили Дкадиар и иные континенты.
Нить, натянутая между кристаллов на стене, едва заметная в прошлый раз, теперь была отчетливо видна. Может потому, что Рэ смотрела на нее с другой стороны, а может, она меняла цвет в зависимости от времени суток. Куда больше камешков и волшебных нитей полукровку волновала собственная усталость, ров, на берегу которого могло быть скользко, и грязь. Она не столько увеличивала вес одежды, сколько мешала движениям и могла оставить ненужные следы.
Решившись, перевертыш дождалась очередного расхода караульных, сменила облик, радуясь, что никто из Нижнего города не желает гулять в предрассветную и потому особенно холодную пору, разбежалась и хорошо отточенными движениями перемахнула через толщу укрепления. Через зеленоватую линию, которая вдруг стала красной и замигала. Из кристаллов донесся звук рога. Камешки сигнализировали об опасности – то ли о крови перевертышей, то ли о незаконном пересечении стены в неположенное время, то ли о том, что грязь Нижнего города нельзя тащить на себе в Средоточье. У Рэйары не было никакого желания выяснять правду.
Под вой магической охранной системы она шлепнулась на землю, в последний момент вывернув ногу так, чтобы не прижать ее всем весом. Женщина потеряла в скорости, когда отвлеклась на звуки и зачем-то стала останавливаться. По всей стене один за другим вспыхивали факелы и огни в больших металлических бочках. Рэйара побежала со всех ног в спасительную темноту переулков, поспешно возвращая себе человеческий облик и припадая на ушибленную конечность. В этот раз она не стала таиться и чего-то ждать, а со всех ног понеслась в сторону дома.
Полукровка бежала так, как не бегала уже очень давно. Пожалуй, она носилась так только когда жила со стаей, пока еще была волчонком и пугалась чего-то в лесу. А после – когда уносила ноги от шакалов. Затем – когда бежала от людей. Во всех случаях, как и в этот раз, Рэ, опасаясь за свою жизнь, забывала об усталости и том, что у ее тела есть пределы. Страх гнал ее прочь, этому инстинкту было сложно противостоять. И он уже не раз спасал полукровке жизнь.
Непонятно каким образом, ориентируясь только на слух и обоняние, Рэйара добралась до дома. Ей казалось, что за ней по пятам всенепременно бежит орда стражников и горожан с вилами, факелами, серебренными мечами, готовые распотрошить перевертыша и сделать из нее чучело на потеху остальным жителям. Уже у самого забора женщина поняла, что за ней никто не мчится. Останавливаться и открывать калитку было уже поздно, Рэ ловко перемахнула через оградку и попыталась остановиться. Неудачно наступив, женщина споткнулась о выступившие корни разросшегося ядошипа, а после кубарем докатилась до дверей, в которых возник Эйэ.
Предводитель смерил перевертыша настолько злым взглядом, что ей захотелось вернуться к стражникам, принять звериное обличие и сдаться им на милость. Это явно было бы не так страшно, как разочаровать заклинателя.
– Тебя преследуют? – холодным и звенящим как сталь голосом поинтересовался светловолосый.
Рэ пожала плечами в ответ. Она не знала, бегут ли по ее следам горожане, умеют ли они читать эти самые следы, заметили ли они в принципе что-то или списали на какую-нибудь птичку. Страх, понемногу улетучивавшийся при приближении к семье, снова сковал ее, но вовсе не потому, что на стене ее могли заметить. Этот момент Эйэ точно уладит. Куда хуже после увидеть разочарованного или, и того страшнее, пребывающего в ярости свэта.
– В дом. Живо.
Повинуясь приказу, боясь лишний раз поднять голову или сделать что-то не так, перевертыш скрылась за дверью. Предводитель не последовал за ней. Наверное, он проверял, идет ли кто по следам сестры, заметал их или делал еще что-то, до чего сама Рэ не додумалась бы, что-то очень полезное и сложное.
– Рэ! – когда женщина прошла в гостиную, Алорэ отложил книгу и поднялся с постеленного на полу покрывала.
Лекарь поспешил осмотреть сестру, его примеру последовали и остальные. Судя по тому, что у камина постелили все то, что использовали раньше во время походов, свэты разбили импровизированный лагерь, пока ждали сестру. Полукровка почувствовала, как краснеет от стыда.
– Ты в порядке, – облегченно выдохнул Таэль, от которого подобного отношения Рэйара и вовсе не ожидала. Он похлопал ее по руке, а Ал, Фэ и Наэм по очереди, передавая друг другу перевертыша, обняли полукровку. Последний несколько дольше и крепче, чем следовало.
Радость от встречи продлилась недолго. В помещение тихо вошел Эйэ, и от него тут же повеяло холодом. Нэ, хоть ничего и не натворил, и находился рядом с предводителем, отшатнулся и опустил голову. Он не очень-то мог воспринимать разъяренного заклинателя и понимал, что ничем хорошим это не
