Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

Луций приложил ладонь к камню, ощущая накопившийся холод. Прогревать дом для гостей начали лишь несколько часов назад. Он поднялся на второй этаж. Там, в пыльной комнате, он выбрался в окно и по веткам разлапистого вяза перебрался на стену.

Сев на край и спустив ноги, Луций уставился на чернильный контур Мертвой Земли.

– Ты знал? – спросил Терций, усаживаясь рядом.

– А я выгляжу так, будто знал?

– Да хер тебя разберет, – Терций помолчал, – он ведь режет этих магов, верно? Для тухлой земли этой режет, да?

Луций припомнил все формулировки Байби и кивнул.

– Скорее всего.

– Шибко ты спокойный.

– Устал удивляться.

– Что будем делать?

Вопрос Терция прозвучал так, словно на него существовал правильный ответ, который гладиатор ожидал услышать. В нем звенела нотка угрозы и досада от того, что в ней не было смысла.

Луций молчал. Сумерки укрыли лес лиловой дымкой. Мертвая Земля колыхалась, как ковыль на ветру. Ветра не было.

– Знаешь легенду о первом маге? – наконец начал Луций, не глядя на Терция. Не дожидаясь ответа, он прикрыл глаза, припоминая историю. – Его звали Эстас. Его город двенадцать лет страдал от Мора и неурожая. Они молились богам, но те их не слышали. Тогда он забрался на Олимп. Эстас украл у богини Терры нити магии и вернулся, чтобы спасти людей от бедствия. Когда боги узнали об этом, они разгневались. Но увидев, что Эстас использовал Искусство для других, а не для себя, они впечатлились его дерзостью и самоотверженностью, простили его и дозволили сохранить магию и передать ее своим детям.

– И к чему это? – с легким раздражением спросил гладиатор.

– Кажется, ни хера они не простили. Красть у богов – плохая затея. – Луций отрешенно разглядывал чернильное ничто. Оно завораживало настолько, что все оказалось неважным и не совсем реальным. – Мертвая Земля растет из-за магии Эдеса. А талорцы ни при чем. Их магия не противна природе. Или богам. Республика разрушает все вокруг. Сенаторы знают об этом и не думают останавливаться. Вместо этого они наняли Барбуса Биолу и проводят какие-то эксперименты. Вряд ли это глобально что-то меняет. Я видел карты. Не знаю, что придумал Байби, но мне это доверия не внушает.

– Сенаторы боятся бунта, – Терций легкомысленно пожал плечами, – с хера ли им запрещать магию, если на ней держится их власть. Пока от Мертвых Земель бедствуют только провинции, сенаторам ничего не угрожает. И они как раз научились указывать Мертвой Земле, где ей быть. Видал, как они ловко колечко-то вокруг виллы загнули?

Луций молчал, прислушиваясь к себе. Вспомнил тепло магии на кончиках пальцев. Силу заклинания в горле. Прекрасное чувство. Естественное, живое, как танец.

Жаль, танец на костях.

– Я люблю магию, – наконец едва слышно сказал он, – но Эдесу придется от нее отказаться, иначе рано или поздно он просто исчезнет. Сколько ни сдвигай Мор на окраины, рано или поздно он доползет до центра. Проблема не во внешнем враге. Республика сожрет себя сама.

Гладиатор кивнул. Его плечи как будто расслабились. Луций дал правильный ответ.

– Кончаем этого горе-ученого? – сухо спросил он.

– А толку? – Луций поморщился. – Он пытается разобраться, как это работает. В лучшем случае у него получится. В худшем – ничего не изменится. На его место поставят другого.

Терций прищурился.

– Даешь заднюю?

– Нет, – отрезал Луций, – я просто хочу, чтобы во всем этом был смысл. Смерть Байби не решит наших проблем. Колдовать никто не перестанет. Мертвая Земля не исчезнет. Я пока не знаю, как действовать дальше, но просто перерезать кому-то глотку – я не настолько кровожаден.

– Меня этот метод пока не подводил, – хмыкнул Терций, – но его глотка не первая в списке, согласен. – Он прыжком поднялся, балансируя на узком камне, и протянул Луцию руку. – Ладно, малой, раз никого не режем, тогда двигай спать.

– Не думаю, что сейчас усну. – Луций поежился, но помощь принял и поднялся.

– Больно вы, патриции, нежные. А рецепт крепких нервов прост: не упускай возможности поспать, поесть и потрахаться. Потом шанса может и не представиться. Жизнь у тебя больно бурная.

Луций невесело усмехнулся. Он все больше проникался нехитрой философией гладиатора. Его слова словно сорвали с Луция плотное одеяло. Кожа ощерилась мурашками от усталого озноба, а горло свело подкатывающим зевком.

Этические дилеммы до утра никуда не денутся.

Помогая друг другу, они вернулись в гостевой дом. Терций оставил Луция в пустой пыльной комнате. Тот, недолго думая, скинул обувь и рухнул на кровать. Гней Арвина не слишком баловал проезжающих торговцев. Набитый сеном матрас слегка кололся, но, по крайней мере, был сухим и чистым. Луций долго и с удовольствием устраивался на нем. Сбил кокон из тяжелого мехового одеяла, свернулся клубком, обнял жесткую подушку и почти мгновенно провалился в теплый, обволакивающий сон.

Ему снова снилась Мертвая Земля. Но это предсказание уже не было для него загадкой.

* * *

– Поберегись!

Огромная стопка пергаментов бухнулась на стол рядом с Луцием с таким грохотом, что напитки в чашах задрожали.

Луций поперхнулся медовой лепешкой. Они с Терцием едва успели приступить к завтраку в столовой гостевого дома. Свежий сыр с вареньем из айвы, выпечка и густая каша с изюмом имели шанс сделать это утро чуть приятнее. Луцию хотелось максимально оттянуть тот момент, когда придется звать Байби и снова погружаться в тему Мертвой Земли и всего, что было с ней связано. Любопытство, которое двигало им всю жизнь, в последнее время поугасло. Однако Барбусу явно не терпелось увлечь его работой.

Откашлявшись, Луций поднял взгляд на него. Тот бодро улыбался.

– Что это?

– Это мои записи, – Байби снял часть стопки и отставил в сторону, – здесь все, что мне удалось узнать и попробовать. А вот тут, – он перебрал листки и отделил следующий блок, пухлый и потрепанный, – то, что изучал Корвин. Ну, их ты, скорее всего, видел. А это, – он небрежно тряхнул оставшимися листками, – чушь, которую понаписал Гней Арвина.

Доказательства на блюдечке, как мило. Луций подтащил к себе все стопки и собрал их вместе. Он перехватил из рук Барбуса длинный шнур и плотно перевязал документы.

– А демонстрация будет?

– Будет, – Байби едва не прыгал от нетерпения, – практика в первую очередь. Идем! Покажу тебе внутреннюю кухню.

– Дай поесть для начала.

– А вот этого я бы не советовал, – он поиграл белесыми бровями, – с непривычки может быть дурновато.