Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

– Ему туда нельзя. Сам же говорил, секретность.

– Не больно хотелось, – Терций отсалютовал вином и с удовольствием снова опустился на скамью, – подожду здесь. Луций мальчик самостоятельный и будет хорошо себя вести. Да, милаха?

Луцию захотелось отвесить гладиатору такой подзатыльник, чтобы у него второй глаз вылетел из орбиты, но он лишь сжал зубы, кивнул и двинулся за другом.

Ворота во внутренний двор Байби открыл сам. Здесь не было ни засова, ни охраны. Возможно, потому что сразу за воротами Луций увидел сплошную стену. Даже не стену, а гладкий спил камня, перегородивший всю арку. Луций заозирался в поисках еще одной двери, но Байби просто шагнул вперед.

– Папочка дома, открывайте.

Гладкий камень пополз вниз, скрываясь в земле.

– Это…

– Да, талорцы, – Биола, не дождавшись, пока заграждение полностью опустится, перемахнул через него, – достались мне в наследство еще от Корвина. Живых тут осталось пятеро, их здесь держали под Сетью, а я нашел им применение. Печать Покорности работает на них не хуже, чем на всех остальных. Если честно, я считаю, что это заклинание – одна из лучших моих работ. Может, я даже отдам его в общественный фонд, – Байби задумчиво посмотрел на Луция, – как думаешь, за такое дадут статус Старшего? Ай, мне его и так дадут за все, что я сделал. Патрицианский род Биола, ну прелесть же. Надо бы жениться…

Луций его уже не слушал. Он взглянул на талорца, который исполнял роль привратника, и тут же отвел глаза. Он помнил мертвецов на крестах. Помнил избитую женщину в военном лагере в Виледе. Этот выглядел немногим лучше. Исхудалый, коротко остриженный мужчина проводил их равнодушным взглядом и уселся на землю, закрыв глаза.

– Вот дерьмо, – пробормотал Луций.

– Что?

– Волосы, говорю, зачем отрезали? – Луций повернулся к Байби, натянув презрительную улыбку. – Они же патлатые ходят.

– Не знаю, чтобы вшей не разносили, – Барбус пожал плечами, – или веселья ради. Это не я сделал, мне они такими достались. Да прах с ними.

Они вышли в атриум поместья Арвины. Луций огляделся. Когда-то богатое помещение напоминало сейчас нечто среднее между мастерской, сараем и усыпальницей. Стены внутреннего двора были покрыты множеством барьерных печатей разного толка, часть из которых Луций видел впервые. Все они были перечеркнуты и уничтожены. Плитка на полу была грязной, с мелкими трещинами и явными следами крови и, кажется, рвоты. В одном из углов громоздилась гора угольев и пепла – и отчего-то Луций не сомневался, что это были останки сожженных людей. По крайней мере, об этом говорил въевшийся в стены запах гари, характерно сладковатый и едкий.

Луций увидел остальных пленных талорцев. Две женщины, двое мужчин. Они недвижно сидели возле колонн, скрестив ноги, расслабленные и усталые. Внешне дети Тала отличались от рабов-северян на лесопилке только крайней степенью изможденности и следами побоев.

А потом он снова увидел Мертвую Землю. В самом центре хозяйского атриума. Небольшой клочок пустоты, всего в пару актов в диаметре.

– Это моя личная язвочка, – сказал Байби за его спиной, – я зову ее Марьям, потому что Марьям злая сука и высасывает из мужиков все соки. Помнишь, это девка из «Хвоста гарпии»…

Луций его едва слышал. Он будто снова оказался в собственном сне. Вот ограждение из колышек, перетянутых веревками – видимо, чтобы отслеживать смещение границ. Вот уже знакомое ощущение неестественности, неправильности чернеющей пустоты посреди мраморного зала. И его собственный завороженный интерес. Луцию казалось, что, даже не касаясь его самого, черная плесень вытягивала из него что-то важное. И все равно он не мог отвести взгляд.

Байби хлопнул его по затылку. Луций вздрогнул и обернулся.

– Ничего, пройдет, – он сочувственно улыбнулся, – ну, пробирать все равно будет, но ты быстро привыкнешь. Итак! – Барбус вышел перед Луцием и встал перед язвой с видом лектора. – Краткий экскурс в историю Мертвой Земли. Она рождается от использования магии Искусства. Выяснилось это, если я правильно понимаю, лет двадцать назад, может, больше. По крайней мере, первые работы по ее изучению начались в этот период. Кто-то из Корвинов…

– Квинт.

– Земля ему пухом. В общем, он сделал много чего полезного. В частности, выяснил, как направлять рост язв куда надо и сосредоточить их преимущественно в провинциях или на чужих землях. Кольцо это вокруг виллы – его рук дело. Умный был человек, жаль, мы лично так и не познакомились. В том числе он выяснил, что Мертвая Земля может отступать, если… – Байби на мгновение замялся, – короче, если скормить ей мага.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Луция. Видимо, тот Младший маг, которого он решил сделать своим помощником, на этом моменте немного расстроился.

Луций же успел смириться с тем, что его ожидает нечто подобное, еще вчера. Он сухо кивнул.

– Это я знаю. А тебя это не тревожит?

Байби неопределенно пожал плечами.

– Да как сказать… Меня вроде и самого на корм пустить хотели. Благо консул вовремя выяснил, что проку с меня больше с живого будет. Тут ведь как… я не в восторге, но делать-то нечего. Лучше один маг, чем десяток деревень, паника и голод.

– И сколько югеров восстанавливает одна такая жертва?

– Югеров, размечтался, – фыркнул Байби, – в лучшем случае чуть больше квадратного акта, как средняя вилла. Метод и без того довольно мерзкий, так еще и магов не напасешься. На практике такими жертвами латали только язвы, которые появлялись вблизи городов, пока они были еще мелкими. Магов раньше собирали по провинциям, но там они как-то со временем перевелись. Да и поля тоже кому-то надо благословлять, поэтому в итоге стали брать из Эдеса. Квинт, конечно, искал замену. Пытался использовать талорцев, зениек, тиришарцев…

– Иверийцев? – осторожно подсказал Луций.

Байби недоуменно нахмурился.

– А они что, маги?

– Не знаю, – Луций быстро ретировался, – просто предположил.

– Короче, это все мертвечине невкусно, – продолжил Биола, – когда меня сюда направили, я стал думать, как бы экономнее использовать ресурс. От Арвины толку было ноль, все его идеи упирались в то, чтобы устроить какую-то ферму магов, где рабыни будут рожать их без продыху от магов-осеменителей.

– Мерзость. – Сдержать гримасу отвращения Луций не смог. Благо, Барбус активно закивал. – Он совсем больной?

– Нет, он просто тупой. А я – нет. Итак, мое первое изобретение!

Он отступил на шаг от границы Мертвой Земли и небрежно начертил в воздухе магический символ, словно начиная печать. Плесень пустоты взволнованно заколыхалась и расступилась, обнажая то, что скрывалось внутри.

Разумеется, это был человек. Он стоял на коленях