Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская

Луций ничего не сказал. Только вопросительно посмотрел на Байби. Тот, словно слегка разочарованный недогадливостью товарища, насупился.

– Это Тюрьма Духа.

– Это я понял, – мрачно кивнул Луций, – я не понял, зачем она здесь.

– Затем, что все гениальное просто. – Барбус посмотрел на него снисходительно, но, подумав, стер с лица самодовольство и объяснил: – Ладно, на самом деле, не очень. Тюрьма Духа – это очень мощное ограничивающее заклинание. Она запечатывает человека внутри тела вместе со всей его магией. Получается такой… кокос.

– Что?

– Фрукт такой, из Дан Майара. Твердый.

– Да знаю я, что такое кокос! – взвился Луций. – При чем здесь сраный кокос?

– При том, что Мертвая Земля его грызет, – терпеливо пояснил Биола, – она не сжирает всего мага за раз, а очень медленно разъедает его, и пока она занята этим, она не растет. Не реагирует на магию извне. Я научился фиксировать ее в существующих границах!

Луций заложил руки за спину. Он вглядывался в лицо стоящего на коленях человека. Оно казалось ему смутно знакомым. Может, он пересекался с ним в кабаке или просто видел в городе. А может, и не знал его вовсе.

Байби был прав – а что делать-то? Луций всем нутром сопротивлялся идее приносить магов в жертву небытию, словно хтоническим богам древности, но ничего лучше он предложить не мог – и от этого скребло в горле злобой и беспомощностью. Даже если раскрыть правду о Мертвой Земле, даже если вынудить Эдес отказаться от Искусства, существующие язвы придется уничтожать единственным доступным сейчас методом – скармливать им магов. Если дать Барбусу время, возможно, он придумает что получше.

– Ты молодец, – негромко признал Луций.

– Ты погоди! Это мое первое изобретение. – Байби победно улыбнулся. Он торжественно поднял левую руку. Продемонстрировал ее, как гордый кузнец показывает свой лучший клинок. – А вот второе! Я пока не показывал его Арвине. Ну его к праху, еще примажется к моим открытиям. Дождусь лично консула. Так вот, – он нарочито медленно, хоть и подрагивая от нетерпения, принялся разматывать бинты, закрывающие ладонь, – как мы знаем, Мертвая Земля – это своего рода ядовитое пепелище, которое остается после использования магии. Я подумал о том, как еще это можно использовать, например, как создать Мертвую Землю намеренно и контролируемо. Вот как ты думаешь?

Луций изумленно уставился на него.

На языке упорно не вертелось ничего, кроме «как насчет никак, больной ты ублюдок».

– Не знаю.

– А я знаю! – воскликнул Байби. – Осторожно, не трогай, это опасно.

Он скинул бинты и показал свою ладонь. На ней, чернея густой, неестественно темной кровью, зияли глубокие открытые раны с вывернутыми краями. Луций сглотнул подкативший к горлу ком, вглядываясь в узор.

– Это же…

– Первая Печать! – гордо объявил Байби.

Луций приложил ладонь к губам, чтобы сдержать то ли удивленный вздох, то ли тошноту. Первая Печать – детская печать, которая не делала ничего. Барбус Биола и правда был гением. Простой символ Первой Печати он изогнул кругом и превратил его в тавро. Вечное, статичное. Луций разгадал ход его рассуждений и ужаснулся.

– У Первой Печати нет задачи, – он поднял взгляд на сияющее лицо Байби, – она просто пожирает магию бесцельно. Ты закольцевал ее.

– Ага, – закивал тот, – она почему-то отказывалась ложиться обычным тавро, пришлось резать торбенитом. Она не заживает и открывается при использовании, но я над этим еще работаю.

– Но зачем?! – Луций растерянно переводил взгляд с Первой Печати на язву Мертвой Земли. – Ты же буквально занят тем, чтобы понять, как ее уничтожать, на кой ляд ее плодить?

– Затем! – Барбус остановил Луция. – Эй ты! Да-да, вон ты, дылда. – Он щелчком подозвал к себе одного из талорцев. Высокий, ростом почти с Барбуса, он обвел магов потухшим взглядом и равнодушно подошел, почесывая шею. Барбус с улыбкой взглянул на Луция. – Смотри.

Он приложил ладонь к груди талорца.

В детстве Луций хотел увидеть, как рождается Мертвая Земля. Как появляется сама язва. Мечты сбываются, когда этого не ждешь. И уже не очень-то хочешь. Усики черной плесени разбежались от руки Байби. Они словно росли из тела его жертвы, расползались и сливались в густую масляную жидкость. Быстро и жадно. Луций смотрел на это, чувствуя, как по телу распространяется липкое отвращение. Оно зудело в костях и холодило мышцы.

Когда масляная пустота докатилась до стоп талорца, Луций дернулся вперед. Но Мертвая Земля – если то, во что превратилось тело жертвы можно было так назвать, – окутав его тело целиком, всколыхнулась и… исчезла. Словно свернулась сама в себя. Она не оставила ни трупа, ни свежей язвы на плитке.

Байби встряхнул руку и подобрал повязку.

– Идеальное оружие, – он горделиво цокнул и принялся заматывать ладонь, – отдельно взятая язва, которая уничтожает сама себя. Так как это тавро, его можно класть на простых солдат, им смогут пользоваться не только маги.

Луций улыбнулся.

– Ты не показывал это никому, так?

– Нужно сначала довести ее до ума. Сложно будет убедить солдат калечить себе руки, да и как потом этих солдат контролировать? С другой стороны, всегда есть Печать Покорности… но для этого придется показать ее командующим, – Барбус досадно поморщился, – над всем этим стоит еще подумать. Не люблю показывать заказчикам черновики. Мои открытия перевернут ход войны. Нужно, чтобы все было идеально.

– Чудно. Ты большой молодец, Байби.

Луций мягко шагнул к другу.

Подсечка. Толчок. Барбус Биола потерял равновесие и рухнул за хлипкое ограждение.

Мага Искусства Мертвая Земля убивала иначе. Она жадно обхватила плесенью его тело. Сжалась, собралась вокруг. Стремительно разъела тавро. Каждая мелкая рана, каждое повреждение, от которого Барбуса оградило Тавро Защиты, настигло его. Маги неосторожны. Маги верят в свою неуязвимость. Сломанные кости, порезы на коже. Кажется, что-то когда-то должно было выбить Байби глаз. Тело об этом помнило.

Небытие вернуло ему все, а потом поглотило его, растворило в мороке и исчезло.

Луций таращился на мраморный пол, где пару мгновений назад шевелились черные побеги. А потом его окутала пустота. Он отчетливо почувствовал, как кольцо Мертвой Земли вокруг виллы пришло в движение.

30

Молочные клычки

Когда погибает маг, его печати разрушаются. Но похоже, когда маг погибает в Мертвой Земле, разрушаются еще и его тавро. Луций замер под давлением моровой дрожи. Тюрьма Духа, запечатавшая магию жертв, которые удерживали кольцо Мертвой Земли, исчезла. Но небытие не насытилось. Оно проснулось, и проснулось голодным.

Из оцепенения