Думаю, глупо было бы врать. Я подошел и встал рядом, стараясь не обращать внимания на холод, пронизывающий до самых костей ледяными иглами.
– Он волнуется за тебя, – сказал я.
Лис повернул голову и посмотрел на гребень, который я все еще вертел в руках. Почему-то меня это очень смутило, и я, поспешно спрятав его за пазуху, счел нужным пояснить:
– Это мамин.
– А я не спрашивал, – пожал он плечами и снова посмотрел на равнину. – У вас большая земля. В Шраване с такой высоты можно увидеть еще несколько унданов.
«Ундан» – лоскуток, – мысленно перевел я для себя. Так шраванцы называют враждующие части своей родины.
– Ты еще не простил Берка? – без особой надежды спросил я.
– В Дорионе все такие? – он, чуть улыбнувшись, посмотрел на меня. – Вы обижаетесь, благодарите, если кто-то справился со своей работой, и награждаете за элементарную службу. Безумная страна. В Шраване нет ничего подобного. Мы выполняем свой долг не ради золотой побрякушки, которую вы называете медалью. Наши генералы не передают титул по наследству, а заслуживают его. И мы не обижаемся. Если Берк посчитал возможным говорить обо мне в подобном тоне, он должен доказать, что заслуживает это.
У меня в воображении нарисовалась четкая картина описанного им Шравана: серые безликие дома посреди безжизненной пустыни, населенные мрачными и хмурыми близнецами Гокера. Неудивительно, что у шраванцев больше общего с сиифом, чем с живым человеком.
– Ты собираешься убить Берка?
Лиса, кажется, очень удивило мое предположение:
– Если бы я собирался его убить, то сделал бы это, не дожидаясь рассвета. Он хороший воин и много тренируется, а меня еще плохо слушается правая рука, так что у него есть неплохой шанс остаться жить.
Ну да, и после этого безумная – наша страна. Алтан поручил мне непосильную задачу. Я думал, что встречу Лиса, озверевшего от ярости, готового выплеснуть злость на того, кто под руку попадется, но увидел человека, спокойно рассуждающего о возможности собственной смерти. Безумца остановить тяжело, как взбесившегося быка, но как убедить занесенный топор палача пощадить подставленную шею? Топору ведь глубоко безразличны все ваши слова… Я не настолько хорошо знал предводителя шраванского отряда, чтобы судить о его душевных переживаниях, и все же даже мне было понятно, что есть какая-то причина для того, чтобы воин, привыкший спасать свою шкуру, так смиренно думал о вероятности гибели, и, похоже, желал ее.
– Но закон Бурворда запрещает обнажать оружие, если в помещении более одного человека! – вспомнил я и сам обрадовался. Неужели мне все-таки удастся предотвратить этот поединок!
Он развернулся и направился в замок.
– Ты куда? – сорвалось у меня с языка.
– Хочу проведать графа, – Лиса настолько поразило, что я осмелился задать подобный вопрос, что он не рассердился, а вместо этого насмешливо поинтересовался, – ты позволишь?
– Я могу пойти с тобой?
Мне совершенно не хотелось идти с ним, я бы предпочел забиться в какой-нибудь дальний чулан этого замка и просидеть там до следующего дня, но боюсь, что даже там меня бы отыскали шраванцы, а тогда бы пришлось пояснять, почему я не справился с возложенной на меня миссией. Похоже, эти опасения были очевидны для господина телохранителя, поскольку он милосердно разрешил мне следовать за ним.
Мы прошли мимо столовой и двинулись дальше по коридору, в котором не было окон, и освещали наш путь только факелы. Стражников здесь было не меньше, чем ночью в городе, но ходили они не отрядами, а поодиночке. Мимо них и тени не проскользнуть. Они провожали нас пристальными взглядами, пока мы шли по коридору, но при переходе в другое крыло замка нас остановили четверо стражей. Окинув меня оценивающим взглядом, один из них, видимо, главный, спросил, обращаясь к Лису:
– Господин желает пройти в свои покои?
– Я желаю встретиться с графом Малколмом, – ответил тот и, отстегнув пояс с ножнами, отдал его стражнику.
Я поступил так же. Благо, нас не стали обыскивать, и Лису не пришлось избавляться от всего своего оружия, иначе бы мы еще нескоро прошли дальше, а у стражей зародились бы нехорошие подозрения касательно того, кого они впустили в замок.
Миновав еще несколько патрулей, мы, наконец-то, попали в просторный кабинет. К моему величайшему удивлению, здесь присутствовали Рэми и Килан. Они стояли возле стола, рассматривая карту. А вот третий человек, находящийся здесь (если не считать пятерых охранников) являлся, несомненно, графом Малколмом. Он был высок, как Килан, при этом вдвое шире того в плечах, с могучими руками кузнеца, густой бородой, заплетенной в косы, а взгляд его был холодным и пронизывающим, как ветер, что разбушевался за стенами замка.
– Господин Лис, если не ошибаюсь, – приветствовал он моего спутника глубоким басом, – рад, что вы присоединились к нам. Брат Рэми и брат Килан поведали о том, что с ними идет представитель солнечного Шравана, я с гордостью принимаю вас в своем городе.
– Благодарю, – Лис склонил голову в легком поклоне.
– Я рассказываю о Белых Землях и безопасных дорогах, – граф скользнул по мне равнодушным взглядом, видимо, решив, что моя персона не заслуживает внимания, – не желаете присоединиться к нашей беседе?
На лицах Рэми и Килана отразилось их отношение к такому предложению, но стоящий к ним спиной Малколм не мог этого заметить. Зато это не укрылось от внимания Лиса, а потому он с вежливой улыбкой ответил:
– Мне хотелось бы вначале обсудить одно дело. Я пришел к вам с просьбой об услуге.
– Уважаю, когда говорят прямо, – благосклонно кивнул граф.
– Моим воинам необходима тренировка, – сказал Лис, – но для этого мне пришлось бы нарушить ваши законы, что могло бы повлечь за собой ненужные осложнения.
Барон с интересом посмотрел на него и задумчиво погладил свою бороду:
– Вы правы, в моем городе разрешены тренировки только моих воинов. Но я ни за что не упущу возможности полюбоваться шраванским боем. Ваши воины заслуживают наивысшего восхищения. Я бы хотел иметь удовольствие увидеть и вас в действии, но, как мне известно, вы были ранены.
