согнулся, сдавливая пальцами виски. Его трясло. Лишь когда он проговорил все вслух, ему наконец стала ясна причина собственной слабости. Дело было не в незаслуженной победе, не в страхе смерти и даже не в тяжелом ранении головы. Дрожь перепуганного Пятого скребла по нервам. Это был его ужас, его отвращение. Немыслимо. То, что смогло напугать Великого Духа, подчинилось его проводнику.
– Тебе не страшно?
– Нет, – Орхо заставил его отнять руки от лица и взглянуть на себя. – Мне не страшно. Если бы, воспользовавшись Скверной, ты залился гомерическим хохотом и решил, что теперь ты владыка мира, я бы напрягся, – он улыбнулся и убрал волосы с лица Луция. – Ты – не «что-то». Ты мальчишка, который с голой жопой полез на сенатора и приютил талорца с улицы, ничего о нем не зная. Ты Луций Эдера, который погиб ради призрачного шанса победить Мертвую Землю. Ты остался тем же человеком, когда стал Даллахом. Остаешься и сейчас.
– Это… омерзительно. Я не хочу владеть такой силой.
– Ты и не владеешь, – заметил Орхо. – Ты позвал ее, и она пришла. По-видимому, у Мертвой Земли есть своя воля, так что с того? Ты слишком любишь взваливать на себя ответственность за чужие решения. Ты нравишься чудовищам, Эдера, – он прищурился и растянул губы в усмешке. – Может, она так с тобой флиртует.
– Ты можешь хоть к чему-то относиться серьезно?
– Не решай за меня, как мне и к чему относиться, – вздохнул Орхо. – Если я присоединюсь к твоему самобичеванию, тебе от этого станет легче?
Луций отвел взгляд и помолчал, избегая пристального взгляда.
– Нет.
– Тогда не вижу в этом смысла. А теперь переместись, пожалуйста, у меня так шея затекает.
Луций, помедлив, все же перебрался вперед. Какое-то время он сидел, молча разглядывая многочисленные шрамы на теле Орхо. В голову постепенно проникали иные мысли. О том, насколько он завидовал этому сукиному сыну, что он и правда может так – не быть серьезным. Отложить страхи, обиды, злость. Не гонять их в голове кругами, пока они не перебродят в парализующий яд. Что это? Опыт дерьмовой жизни? Навык, которому можно обучиться, или врожденное свойство – а может, просто легкость пламени? Пламя ничего не держит.
Зато мерзлота способна похоронить ненужное до лучших времен. До надобности. До весны.
– Однажды, когда все это закончится, мы вернемся к разговору о моем отце, – произнес Луций тихо. – Я выскажу все, что о тебе думаю, выслушаю твои идиотские оправдания и, возможно, даже выбью тебе челюсть.
– Только не челюсть, – поморщился Орхо, – ненавижу вправлять кости.
– Я вправлю. На тебе все равно все заживает как на собаке.
Орхо улыбнулся.
– Договорились.
– Доживи до этого момента.
Орхо кивнул и вытянулся, сцепив ладони за головой. Уставившись на купол шатра, он вдруг расплылся в мечтательной улыбке.
– Вспоминаю карту, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Луция, – знаешь, сколько очагов Мертвой Земли вдоль линии Газарского хребта? С твоей новой подружкой мы покончим с войском Тенхо в два счета.
– Ты и один мог бы с ним покончить, – хмыкнул Луций, – но ты до сих пор этого не сделал.
– Это правда. Я никогда не хотел убивать собственный народ. – Вытянув руку, Орхо прокрутил в пальцах язычок Белого Пламени. – Тенхо это знает. Все его слуги это знают. Потому и наглеют. Однако они ничего не знают о мотивах Мертвой Земли. Представляю, в каком они будут ужасе. Просто попросишь ее поворочаться, – Орхо весело улыбнулся. – Ты все же лучшая моя инвестиция.
Луций напряженно усмехнулся. Думать о Мертвой Земле как о союзнике было странно. Его даже успело кольнуть подозрение, что Мор мог оказаться тем самым «концом», который нес Пятый – но Великий дух окатил его таким животным ужасом, что сомневаться не приходилось: он к этому отношения не имеет.
С неожиданной благосклонностью Мертвой Земли еще предстояло разобраться. Однако…
– Сайна упомянула, что в Эдесе появились очаги Мора, – задумчиво пробормотал Луций. – Видимо, слишком много боевой магии и щитов на улицах. А всех, кто занимался ее сдерживанием, я убил. Если Мертвая Земля разумна, то… – Он замер и требовательно защелкал пальцами: – Мне нужен пергамент и угли.
– Здесь только кровь и кожа, – рассмеялся Орхо, – позови стражу.
Луций помотал головой и поднялся. Засохшая корка крови на загривке лопнула от движения. Растерев зачесавшуюся шею, Луций недоуменно посмотрел на собственные грязные ногти.
– Помыться, – заявил он, – определенно, нужно помыться. Но сперва пергамент.
Орхо пристально взглянул на него.
– Новый план, змееныш?
В хвойных глазах блестел азарт. Азарт подельника, который Луций никогда и ни на что бы не променял. Орхо не сомневался в нем. Никогда.
– Идеальный план. Отныне все пойдет так, как мы захотим. – Луций широко улыбнулся и направился к выходу. – Никуда не уходи. Сейчас вернусь!
Луций бежал через лагерь, не чуя земли под ногами. Кровь Тала кипела в венах. Будущее, чуть было не выскользнувшее из рук, снова забрезжило впереди – и ярко сияло, не оставляя места ни боли, ни усталости. Он едва не врезался в какого-то хромого нукера, перепугав его до дрожи, и, на мгновение остановившись, снова взглянул на свои грязные ладони. Из-за ранения запахов Луций все еще толком не ощущал. Однако память услужливо воспроизвела характерный кисло-железный кровавый дух, который, должно быть, разносился от него на несколько футов вокруг.
Подумав, Луций свернул к огромному котлу возле шатра для раненых. В нем грелась чистая вода для промывания ран. Не обращая внимания на взгляды закутанных в меховые куртки талорцев, Луций стащил через голову рубаху и с наслаждением окатил голову теплой водой из ковша. Вода зашипела на холоде, укутывая его легким туманом. Рана на затылке и десятки мелких ссадин отозвались возмущенным пощипыванием. Луций растер кожу и улыбнулся. Грязь сходила быстро. Он прочесал пальцами длинные волосы, вымывая из них кровь. Размотал и выбросил старую повязку, закрывающую шрам на шее. Тщательно отмыл руки. Теплая вода согрела голову, плечи. Стремительно остывая, она стекала по позвоночнику – и все равно это было приятно. Пока так – а потом баня. Да, хорошая походная баня. От одной мысли о ней мышцы Луция сладко заныли.
Он оттряхнулся как собака и, подмигнув какому-то перепуганному пареньку из молодняка, бесцеремонно отнял у него плотное холщовое одеяло. Замотавшись в него на тиришарский манер, он направился к своему шатру.
Один полог, второй. Шатер Даллаха ничем не отличался от прочих, и Луций по ошибке пару раз сунулся в чужие. Его покои располагались там, где веселое дребезжание цимбал едва было слышно. Отдернув полог, Луций влетел
