Серебряная Элита - Дани Франсис

Но в то, что она способна разбить и поджарить чужое сознание, как яичницу, я бы тоже никогда не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Приходит мне и еще одна мысль: что, если мать Кросса тоже «разрушена»? Может быть, он прав, и она не Измененная? Возможно, Винесса Редден – еще одна жертва полуторастолетней войны между примами и модами?

Сколько вопросов – и ни на один не найти ответа, пока Адриенна не удостоит меня своим незримым присутствием. Но она тоже не отвечает на вызов.

Очень не хочется беспокоить Кросса – понимаю, у него сейчас проблем по горло, – но все же мое нетерпение выплескивается наружу.

– Где ты, черт возьми?

– На совещании, – коротко отвечает он. – Уничтожен с воздуха весь северный квадрант базы, в том числе ангар с истребителями.

Ух ты! Серьезный удар по Структуре. Конечно, есть другие ангары, другие аэродромы, но потерять несколько десятков истребителей разом… Похоже, на этот раз Пилот-Призрак не промазал!

– Обо мне тебя не спрашивают?

– Пока нет. Наверное, дальше спросят. Но сейчас все слишком заняты состоянием отца.

– Как он?

– Превратился в овощ. Сознание уничтожено полностью.

Голос Кросса звучит бесстрастно. Трудно понять, что он чувствует.

Черт, не понимаю даже, что чувствую я сама! Генерал – жестокий, опасный человек… был жестоким и опасным. На его совести гибель тысяч невинных. И все же есть что-то душераздирающе жалкое в том, как он вышел из строя. Не пал от пули убийцы, не погиб от заложенной под сценой бомбы. Ему не дали умереть героем – как он, должно быть, мечтал.

Ему просто… замкнули контакты в мозгу. Так это назвала Адриенна.

– Власть переходит к Трэвису. Трибунал назначил его новым Генералом.

Я раздумываю над этим. Что ж, ладно. Судя по всему, что мне известно, Трэвис – человек разумный и практичный.

– Сможем его убедить, что я на его стороне?

– После того, как Сопротивление уничтожило наши истребители? Очень сомневаюсь.

Я судорожно втягиваю в себя воздух.

– Постарайся не паниковать.

Забыл добавить «пока».

– Буду у тебя, как только смогу вырваться, ладно?

– Ладно.

Со вздохом растягиваюсь на узком матрасе и смотрю в потолок. Думаю о Лидди, и у меня сжимается сердце. Наверное, не стоит удивляться ее предательству. Стоит вспомнить хотя бы первое занятие по созданию щитов: с каким отвращением она смотрела на Амиру, как боялась ее прикосновения! Ее ненависть к девиантам, как и у Лэша, укоренена так глубоко, что глупо было ждать от нее терпимости. Глупо надеяться, что она сохранит мою тайну.

Быть может, она считает предательницей меня.

И все же, когда вспоминаю, что она меня сдала, ярость жжет мне горло. Никогда, ни за что я бы не поступила так со своей подругой!

«Например, с Таной?»

Эта мысль стискивает мне сердце, словно когтями. Но я не предавала Тану! Во всяком случае, намеренно. Предупредила Тану и Гриффа, потому что хотела, чтобы они были осторожны. Чтобы берегли себя. А потом заключила сделку и упросила отправить их в лагерь, потому что друзья за колючей проволокой в тысячу раз лучше мертвых друзей…

Но Тана уже несколько недель со мной не разговаривала.

Не знаю, сколько еще проходит времени, но к тому моменту, когда раздается писк электронного замка, я уже совсем раскисла. При виде Кросса сердце у меня подпрыгивает. Вскакиваю на ноги – и останавливаюсь в нерешительности, не зная, стоит ли бежать к нему.

– Нас не пишут, – говорит он, показывая глушитель у себя на поясе.

Протягивает руки, и я бросаюсь к нему в объятия. Он прижимает меня к себе, гладит теплыми ладонями, целует в макушку. Но когда мы наконец отстраняемся друг от друга, лицо его угрюмо.

– Трэвис объявил войну всем модам до единого.

У меня падает сердце.

– Что?!

– Сказал, что нападение на базу не останется безнаказанным. Все известные нам моды – без разницы, лоялисты или рабы – лишаются всех прав и отправляются в трудовые лагеря. Кому из них сохранить жизнь, Трэвис решит позже.

– Но ведь они были верны вам все эти годы! – восклицаю я.

– Неважно. Теперь ты либо в лагере, либо покойник.

– А я? Что будет со мной?

Короткое молчание.

– Кросс!

– Ты приговорена к смерти. Трибунал только что вынес решение.

Я угрюмо киваю:

– Даже не допросив меня?

– Это не потребовалось. Лидди засвидетельствовала, что видела на тебе метку крови.

Ну да. Разумеется.

– А Джейд кто-нибудь ищет? – спрашиваю я, хоть о Джейд, пожалуй, уже можно не беспокоиться.

– Недавно нашли тело. Услышав, что Трэвис приказал заточить в лагеря всех модов, она покончила с собой. Какая жалость.

Несмотря на свое плачевное положение, я невольно улыбаюсь.

Кросс подмигивает:

– Как видишь, я свое дело знаю.

– Это уж точно!

Но тут же он снова мрачнеет.

– А сейчас главное мое дело – тебя отсюда вытащить. Ты связывалась с подпольем?

Я с досадой качаю головой:

– Никто не отвечает. Сейчас попробую еще раз.

Открываю тропу к Адриенне – и в первый раз с тех пор, как села на заднее сиденье машины и укатила, она откликается на зов. Меня охватывает безмерное облегчение, однако я гневно спрашиваю:

– Куда, черт побери, вы пропали?

– Ждала, когда восстановится способность к телепатии. Где ты?

– В камере. Меня сдал один из товарищей. Вы должны вытащить меня отсюда.

– Это нам не удастся, – голос ее и сейчас звучит устало. – Все округа закрыты на въезд и выезд. За воздушным пространством следят, и мы не можем рисковать, высылая самолет. На некоторое время нам придется уйти в тень.

– Что она говорит? – спрашивает Кросс.

– На некоторое время им придется уйти в тень. Подожди.

– И что, вы просто меня здесь бросите?

– Мы не сможем за тобой вернуться, – с искренним сожалением говорит Адриенна. – По крайней мере, не сейчас. Но если сумеешь выбраться сама, будем ждать тебя в Даггере.

– Где это?

– Это наша база. Сразу за Черным Лесом.

Я настораживаюсь. Вспоминаю, что среди моих товарищей ходят слухи о секретном лагере Измененных, расположенном где-то на периферии, но в первый раз слышу подтверждение, что он действительно существует. Однако… за Черным Лесом? Как такое возможно?

– Ну что? – торопит меня Кросс.

Не обращая на него внимания, продолжаю слушать Адриенну.

– Ты отлично проявила себя в этой миссии. Я уже