Серебряная Элита - Дани Франсис

– Опиши свой день, – требует Форд, нимало не смущенный моим сарказмом.

Что ж. Кипя (не вполне искренне) от негодования, я выполняю его желание. Еще час темноволосая парочка засыпает меня вопросами, а незнакомец у двери молчит. Время от времени я поднимаю на него взгляд. Оценивающий. Пожалуй, и восхищенный. Форменная рубашка на нем с короткими рукавами, и я вижу татуировки, обвивающие плечи и предплечья, но не могу разглядеть, что нарисовано.

Однако тут Страк снова заговаривает о «поджоге», и я заставляю себя не отвлекаться.

– Видите, что на мне надето? – спрашиваю я, указывая жестом на свою майку-безрукавку. – Если бы я, стоя в толпе, каким-то образом влезла в головы к восьмерым людям сразу и заставила их делать… не знаю уж, что там они делали, – неужели, вы считаете, никто бы этого не заметил? Девианты – они же светятся, когда выкидывают эти свои… психофокусы! – Говоря о модах, я стараюсь выражаться как максимально тупая деревенщина.

– Тогда почему бросилась наутек? – наклонив голову, спрашивает Страк. – Почему тебя заметили при попытке сбежать с места…

– Потому что в этом месте только что убили моего дядю!

Я глубоко вдыхаю и делаю вид, что стараюсь успокоиться.

На самом деле я совершенно спокойна. Нервничать не из-за чего. Конечно, я скорблю о Джиме. Пожалуй, беспокоюсь из-за того, долго ли меня здесь продержат. Но знаю, что рано или поздно меня отпустят домой. Я не сделала ничего дурного. По крайней мере, им.

Единственное мое преступление – в том, что так и не спасла Джима.

И за это буду казнить себя до конца жизни.

– Простите, – говорю я, снова шумно вздохнув. – Не хотела на вас кричать. Но я правда ничего не сделала. Все, что знаю: пару дней назад у себя дома праздновала День Освобождения, – я бросаю взгляд на молчаливого незнакомца у дверей, – а на следующее утро явились военные и увезли моего дядю. Вы серьезно думаете, я должна была остаться в Округе Z? Ну нет! Вы забрали моего единственного близкого человека. Разумеется, я поехала сюда, за ним!

– То есть признаешь, что пыталась помешать Структуре выполнять свою задачу? – снова подняв бровь, интересуется Форд.

– Нет. Я пыталась спасти дядю, потому что он ничего дурного не сделал. Это все какая-то ошибка. Вообще все! – Я отталкиваю от себя планшет. – Джим не выродок! Можете зачитать мне его дело строчку за строчкой, страницу за страницей – для меня это все равно ни черта не изменит!

– Мы не ошибаемся. Этот человек, твой дядя, этот труп с десятком пуль в груди, – безжалостное описание Форда заставляет меня поморщиться, – полковник Джулиан Эш. Это подтверждают отпечатки пальцев.

– Ложь!

– Отпечатки пальцев, – повторяет Страк. – Мы не знаем, как Эшу удалось подменить свои отпечатки в государственной базе данных…

Зато я знаю. У нас везде свои люди.

– …но мы сравнили их с отпечатками из его армейского личного дела. Совпадение полное.

– Я вам не верю! – упрямо повторяю я.

И мысленно благодарю мироздание за то, что в моем собственном личном деле они ничего подозрительного не нашли и не найдут. У детей впервые снимают отпечатки пальцев и вносят их в систему ID в двенадцать лет; значит, о том, кем я была до того, как попала в базу данных, эти люди не знают и никогда не узнают. Для них я всегда была и остаюсь Рен Дарлингтон.

– Ты нам не веришь? Надо же, какое совпадение! Мы тебе тоже, – хмыкает Форд и со скрипом отодвигает стул.

Оба встают. Страк берет планшет под мышку.

– Что? Это все? – Я недоуменно морщу лоб. – Мы закончили?

– О нет, дорогуша, – отвечает Форд, – мы только начали!

Они идут к двери, и незнакомец из гостиницы делает шаг в сторону, пропуская их, а затем выходит следом.

– А вы? – спрашиваю я ему в спину. – Мистер Молчаливый Наблюдатель? Вам сказать нечего? Кто вы вообще такой?

Он останавливается на пороге, оглядывается на меня через плечо. Губы изгибаются в легкой улыбке.

– Я, – отвечает он, – тот, кто решает, выйдешь ли ты отсюда живой.

Глава 6

В этой комнате меня оставляют почти на три часа. Одну – но не совсем одну. В углу, под потолком, мигает красная лампочка. За мной наблюдают, так что я сижу хмурая и мрачная. Пусть думают, что я напугана. Что тревожусь, не зная, что со мной сделают. Съеживаюсь в кресле, кладу руки на стол, нервно ломаю пальцы. А сама тем временем, пользуясь своим уникальным даром, пытаюсь связаться с Декланом. Но тот, как видно, роль «молчаливого контакта» воспринимает буквально – и молчит.

Вряд ли стоит этому удивляться. Подполье пыталось меня спрятать – а я сбежала. Должно быть, Деклан теперь рвет и мечет.

И потом, спасением Джима они решили не утруждаться – а ведь Джим когда-то был ключевой деталью в механизме Сопротивления. Я в сравнении с ним пешка.

С чего им обо мне беспокоиться?

Тана тоже молчит, и это тревожит. Деклан говорил, что наш поселок наводнили солдаты, – это было еще до моего задержания. Может, допрашивают всех, кто меня знает? Надеюсь, Тана и Грифф в безопасности, но, пока она не отвечает, остается только ждать и молиться.

Наконец возвращаются Форд и мистер Молчун, и теперь с ними другая женщина.

Та, что в представлении не нуждается.

Это Джейд Вейленс.

Мое сердце ускоряет бег. Не слышала, чтобы кто-нибудь вышел победителем из поединка разумов с Вейленс.

Даже щит дяди Джима перед ней не устоял.

Стараюсь не таращиться на нее во все глаза, хотя это нелегко. Ни для кого не тайна, почему Генерал, для которого Измененные не лучше помойных крыс, населяющих закоулки Пойнта, предпочел подавить отвращение и приблизил Джейд к себе. Она – слишком мощное оружие, такое грех не использовать. Доказательство написано у нее на лице – в буквальном смысле. На левой скуле краснеет метка крови – идеальный алый кружок около двух дюймов в диаметре, резко контрастирующий с лилейно-белой кожей.

Я невольно вздрагиваю, думая о том, что было бы, появись моя метка не на бедре, а в каком-нибудь другом месте. Решился бы Джим изуродовать мне лицо? Хотела бы я думать, что нет, но в глубине души понимаю: ответ – да. Он обещал моим родителям защищать меня любой ценой – и ради этого пошел бы на все.

Джейд подходит