придавило обломками гор. Хаос поселился в её костях, словно смертельный яд, текущий по венам слишком медленно, чтобы убить, и слишком быстро, чтобы позволить жить. Она сделала шаг. И ещё один. Платье, словно тень, струилось следом. Туфли бесшумно ласкали древний камень. У подола мелькнула правая рука, судорожно сжатая в кулак. На середине лестницы она остановилась, чтобы жадно вдохнуть прохладный воздух. Каждый шаг давался с неимоверным усилием.
Собрав волю в кулак, она продолжила спуск, окидывая взглядом свой народ. Именно они были её опорой, её неиссякаемым источником силы. Их счастливые, сияющие лица питали её, как никогда прежде. Последние ступени она преодолела с достоинством, с гордо поднятой головой, будто и не было ни слабости, ни боли. Когда её туфли коснулись последней, нижней ступени, порыв ветра сорвал флаг с одной из башен и бросил его в толпу. Люди, словно повинуясь невидимому дирижёру, начали склоняться в поклоне. Волна уважения прокатилась от передних рядов к задним. Старики с трудом преклоняли колени, дети с восторгом ловили каждое её движение. Воины склонились, прижав кулаки к груди.
Сицилия шагнула вперёд и подняла голову. Солнце ослепительно вспыхнуло в алых гранях её короны. Её голос, неожиданно уверенный и мощный, пронёсся над площадью, отражаясь от древних стен и колонн, наполняя крепость, словно ветер наполняет паруса корабля.
— Сегодня мы стоим на земле, что выстояла. На земле, что не склонилась перед бурей. Она помнит кровь, что мы пролили. Помнит имена, что мы потеряли. Но, несмотря ни на что, она жива. И мы живы!
Её взгляд стал пронзительным, словно клинок. Толпа замерла, скованная её волей. В наступившей тишине можно было услышать, как кто-то сдерживает дыхание, как мать прижимает к груди ребёнка, как пальцы судорожно сжимают край плаща, как кто-то украдкой смахивает слезу.
— Мы встречаем новое солнце, а с ним новую эру. За нашей спиной остались тьма, предательство, страх. Мы прошли сквозь них, мы не отступили. Не каждый дожил до этого утра, но каждый стал его неотъемлемой частью. Мы сохранили главное — друг друга.
Королева замолчала на мгновение, набирая в грудь воздух.
— И сегодня я говорю вам: это не конец, а начало. Начало мира, который вы заслужили. Вы сила этой земли, вы плоть и кровь Атреи. Каждый, кто не покинул стены, кто держал оружие или просто веру, достоин величия. Именно вы дали этой земле право дышать. Не я одна стою здесь — вы со мной. И каждый из вас заслуживает тишины, спокойного сна и утра без страха.
Она медленно раскинула руки, словно охватывая весь свой народ.
— Моя жизнь, — продолжила она, — принадлежит вам. Я клянусь, что Хаос не возьмёт нас снова. Сегодня мы укрепим Грань. Сегодня она станет крепче, чем когда-либо.
Она провела взглядом по толпе, всматриваясь в морщины у губ, в шрамы, что покрывали тела, в глаза, в которых ещё дрожали отголоски ночных кошмаров, и в огонь, который, несмотря ни на что, продолжал гореть. Её голос не дрожал, но в нём звучало столько глубокого чувства, словно она обращалась не к толпе, а к каждому лично.
— Хаос уйдёт, как уходит ночь,
