когда встаёт заря. Он больше не властен здесь. Атрея снова расцветёт. Она уже начала, и это ваша заслуга. Я горжусь вами. Я верю в вас и прошу вас: верьте и вы.
Сицилия сделала короткий вдох, и капелька пота скатилась по её виску.
— Атрея будет жить и процветать! Сегодня мы напоим её тем, чем всегда питалась земля во времена тьмы: вашей несокрушимой стойкостью, вашей непоколебимой верой, вашим безграничным теплом. Вы долго ждали, храня верность, и сегодня получите свою награду — не золото, не звание, но нечто гораздо большее: долгожданный покой, мирный сон, утро, свободное от страха.
Она замолчала на миг, склонив голову, прислушиваясь к трепету собственного сердца. Затем, сцепив руки у груди, торжественно прокричала:
— Поприветствуйте новое солнце нашего королевства!
И в тот же миг солнце, словно повинуясь её словам, озарило её фигуру золотым светом. Алые камни на короне вспыхнули, словно языки пламени. Площадь взорвалась ликованием: крики, взметнувшиеся знамёна, слёзы на глазах, благоговейные взгляды, устремлённые к ней, никто не остался равнодушным. И даже столь яркий свет не мог затмить её взгляд, полный несгибаемой воли, веры и силы.
Главные ворота крепости вновь задрожали. Глухой гул прокатился по площади, эхом отражаясь от древних каменных стен, и створки ворот медленно распахнулись. За ними, в лучах ослепительного света, возникла хрупкая фигура в белом.
МЕЛИССА
Солнечный свет ударил ей в лицо, заставив на мгновение прищуриться. Сделав шаг вперёд, она увидела бескрайнюю площадь. Тысячи глаз были устремлены на неё. Сэр Лестар в парадном мундире отступил в сторону. Это был её выход, её миг славы и ответственности. Белое платье мягко струилось вниз. Серебристая вышивка мерцала в лучах солнца. Волосы, цвета первого инея, ниспадали мягкими волнами, а тонкая диадема на её лбу сияла, словно застывшая капля света. Она была воплощением красоты и невинности.
Девушка начала спускаться. Шаг за шагом. Взгляд её был устремлён вперёд, мимо толпы, мимо трепещущих знамён — к подножию лестницы, где стеной стояли непоколебимые воины. Но внутри неё бушевала буря. Каждый шаг отдавался гулким эхом в теле: в висках, вдоль позвоночника, в солнечном сплетении. Сердце бешено колотилось, пальцы, сжимавшие ткань платья, мелко дрожали. Сохранять невозмутимое выражение лица и ровное дыхание стоило ей неимоверных усилий. Земля под ногами казалась предательски зыбкой. Сотни глаз, сотни судеб. Надежды, вера, страх — всё это было обращено к ней одной.
«Готова ли я?»— пронеслось в голове. Ответа не было.
Она едва заметно тряхнула головой, отгоняя навязчивые сомнения. К этому невозможно подготовиться, это можно только принять и идти вперёд, даже когда дрожишь от страха, даже если внутри всё горит огнём. На мгновение Мелисса позволила себе слабость, и её глаза лихорадочно искали его, Адриана. Она нашла его сразу: он стоял в стороне, почти в тени, напряжённый и собранный. Но когда их взгляды встретились, его лицо смягчилось. Он видел неуверенность, страх в её глазах, и мог лишь одно — ободряюще улыбнуться. В его взгляде горело то, чего ей сейчас отчаянно не хватало: поддержка, безусловная вера.
