дочери тёплой, материнской улыбкой.
— Встань, новое солнце Королевства.
Мелисса поднялась. Корона вспыхнула в солнечном луче, и на миг показалось, что свет исходит от неё самой. Площадь замерла в напряжённом ожидании. Даже ветер стих, умолкли колокола, птицы в небе замедлили круги. А затем раздался удар. Первый колокол. Второй. Третий. И взрыв звука. Площадь сорвалась в оглушительный крик.
— Да здравствует королева! — отдельные голоса слились в единый, могучий хор. — Да здравствует Королева Мелисса!
Толпа взметнулась волной. Люди подняли руки, кто-то плакал, кто-то обнимал соседей. Флаги вспыхнули яркими пятнами. Воины подняли мечи — сталь загорелась в свете солнца, отдавая честь новой королеве. Крик превратился в ликование, в мощный гимн, от которого дрожали стены. Птицы, вспугнутые этим восторгом, взметнулись к небу. И казалось, сама Атрея, уставшая и израненная, наконец выдыхала с облегчением: «Она пришла».
— Королева! Королева Мелисса!
Девушка стояла в центре бушующей площади, где воздух дрожал от криков, смеха, слёз и поднятых к небу рук. Но для неё всё это постепенно превращалось в далёкий, размытый гул, словно мир отодвинулся на несколько шагов назад. Она почти не чувствовала тяжести короны и не различала лиц, лишь взгляд блуждал по толпе в поисках одного человека. Среди пёстрого полотна знамён и одежд алые плащи выделялись яркими всполохами.
И вот — Адриан. Он стоял в тени колонны, в стороне, но не отрывал от неё взгляда. Всё его внимание было приковано к тому, как солнце скользит по её лицу, как корона вспыхивает алым в белоснежных волосах, как ветер едва шевелит складки платья. Шумная площадь для него стала лишь фоном. Он видел только её — не королеву, не далёкий символ надежды, а девушку, ставшую собой по-настоящему. Она не выглядела ни хрупкой, ни потерянной: её спокойная уверенность словно озаряла всё вокруг. Корона не делала её величественной, она лишь подчёркивала то, что уже было в ней. В груди что-то дрогнуло. Перед ним стояла уже не та девушка, которую он помнил, а человек, сделавший свой выбор и готовый нести его без сожалений. В её расправленных плечах, в спокойном огне глаз он увидел отражение собственных сомнений и то же желание оберегать тех, кто дорог. И вдруг его осенило: он тоже хочет быть королём, но не ради власти или блеска короны, а ради людей, что с надеждой смотрят на него, ради тех, чьи судьбы можно изменить.
Когда её взгляд наконец нашёл его в толпе, время остановилось. Исчез оглушительный гул колоколов, трепет флагов, даже само небо. Остались только они двое — разделённые шумом праздника, но связанные безмолвным пониманием. Её коронация, это сияние, любовь народа — всё зажгло в нём ответный огонь. Они были двумя берегами одной реки, так похожими в своём стремлении защищать то, что любили.
Мелисса смотрела на него с тихой, почти невысказанной надеждой. Он медленно кивнул:«Я с тобой». И девушка едва заметно ответила:«Я справлюсь». Больше слов не требовалось.
Она повернулась к народу, к воинам, ко всем, кто видел в ней символ надежды. На
