губах дрогнула лёгкая, почти невесомая улыбка, и она подняла глаза к голубому небу, которое, казалось, дышало вместе с ней.
«Наконец-то», — прошептало сердце. И впервые за многие дни, месяцы, а может, и годы оно забилось ровно и уверенно. Этот день настал. То, чего она боялась больше всего, свершилось, и вопреки всем ожиданиям мир не рухнул, а просто распахнулся перед ней новыми, незнакомыми красками.
Глава 17
Чьё-то прикосновение к её руке было лёгким, почти невесомым, но Мелисса почувствовала его. Она медленно, будто сквозь густой туман, обернулась. Всё вокруг плыло: голоса сливались в сплошной гул, блики света резали глаза, а близость чужих тел вызывала лёгкую тошноту. Сердце бешено стучало где-то в висках, заглушая всё остальное. Её руку держала Сицилия. Губы королевы беззвучно шевелились, и девушка лишь по их движению угадала слова:
— Пойдём, нам пора.
Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и крепче сжала холодные, но такие родные пальцы матери. Они начали двигаться сквозь толпу, и их фигуры уже начали теряться в мелькающих силуэтах, когда сквозь живое кольцо воинов прорвалась Талли.
— Пропустите! — её голос сорвался на хриплый крик, полный отчаяния. — Дайте пройти! — она расталкивала плечами застывшие фигуры стражей, не обращая внимания на их суровые взгляды. Кто-то бросал ей неодобрительные взгляды, кто-то хмурился, но никто не решался преградить путь.
Ей удалось прорваться в последний момент, когда они почти скрылись в арочном проёме. Девушка схватила подругу за запястье. Резкий рывок заставил ту вздрогнуть и обернуться. Они стояли под сводами, украшенными королевскими знамёнами, их взгляды встретились. В глазах Мелиссы читались немой вопрос, растерянность и, Талли узнала это сразу, та самая, знакомая до боли тень страха. Она замерла в нерешительности, пальцы всё ещё сжимали холодную, чуть дрожащую руку подруги. Ей хотелось сказать что-то важное — что она не оставит её, что всё ещё здесь, что сожалеет о каждой ссоре. Но слова застряли комом в горле, и в глазах отразилась лишь безмолвная боль. Слишком многое осталось недосказанным, слишком глупыми казались теперь все их размолвки.
Мелисса приоткрыла губы, собираясь что-то спросить, но королева вновь позвала её, на этот раз громко и властно:
— У нас нет времени, пойдём.
Её дёрнули вперёд, и их руки разомкнулись. Талли осталась стоять на месте, опустив пустую ладонь. Она смотрела, как подруга уходит по длинному коридору в окружении мрачных, слишком серьёзных наставников, в самую глубь замка. Грудь сдавила тяжёлая, бессильная тоска. Она так ничего и не сказала, и теперь оставалось лишь смотреть вслед и сожалеть.
МЕЛИССА
С каждым шагом по холодному сырому, каменному коридору напряжение в груди нарастало, превращаясь в туго натянутую струну, готовую лопнуть. По бокам, неотступно сопровождая, шагали лучшие воины Атреи — люди с непроницаемыми лицами, чьи глаза не дрогнули бы даже перед лицом собственно гибели. Они миновали Главный зал, где теперь царила звенящая пустота,
