наконец встретились с её взглядом. Он казался на десять лет старше: борода спуталась, а волосы небрежно падали на лоб.
— Очнулась? — спросил он хрипло, и в его голосе не было ни капли радости, ни облегчения, ни тепла.
Девушка слабо, с огромным усилием пошевелила дрожащими уголками губ. Потрескавшаяся кожа болезненно заныла, но она не отводила взгляда, пытаясь удержать эту хрупкую связь.
Бернар медленно подошёл ближе, но не для того, чтобы коснуться её. Он просто скрестил руки на груди и смотрел. Его лицо не выражало ровным счётом ничего — ни улыбки, ни морщинки, словно высеченное из камня. Лишь тень от фигуры дрожала на стене, вытянутая и неустойчивая, готовая в любой миг исчезнуть. Он не сел на край кровати, не потянулся к её руке, а просто стоял и смотрел, словно рассматривал незнакомку.
— Я ухожу, — произнёс он наконец тихо и сухо, будто сообщал что-то постороннему человеку, случайно оказавшемуся рядом.
Мелисса смотрела на него, всё ещё пытаясь сжать губы в подобие улыбки, но лицо не слушалось. Она не понимала. Сердце забилось чаще и тревожнее, отдаваясь глухой болью в измученной груди.
— Мне не место здесь, — продолжил он, не отрывая от неё пустого взгляда. — Всё кончено. И ты… — он запнулся и перевёл глаза в угол комнаты. — Когда я смотрю на тебя, я вижу только её.
Он опустил голову под тяжестью этого признания.
— Но ты не она, — произнёс он чуть тише. — Но это уже не имеет значения.
Она не понимала, о чём он говорит, или не хотела понимать, отчаянно цепляясь за остатки былой близости, которая таяла у неё на глазах вместе с его уходом.
— Я обещал себе, что уничтожу их всех.
Он сделал шаг назад — разговор был окончен.
— Прощай, Мелисса, — бросил он, не глядя на неё, и развернулся к двери.
Её губы дрогнули, пытаясь поймать ускользающий воздух.
— Бе… — прохрипела она. — Бернар…
Но он уже уходил. Шаг за шагом, не оборачиваясь, будто их прощание было лишь досадной формальностью, которую нужно было соблюсти. Ни тени тепла, ни намёка на сожаление, только пустота, которую он уносил с собой. Его силуэт медленно удалялся, пока не растворился за дверью.
Мелисса лежала, не в силах пошевелиться. Где-то глубоко под рёбрами, у самого сердца, начинала нарастать тупая, ноющая боль. Слова Бернара выжгли в ней дыру, и теперь душа, из последних сил цепляясь за реальность, пыталась не провалиться в эту чёрную пустоту.
«Он ушёл…»
Слёзы подступили внезапно, без её позволения. Солёные капли скатились по вискам и медленно впитались в ткань наволочки. Она не пыталась их смахнуть, на это просто не оставалось сил. Пальцы её слабо сжали тонкое покрывало, будто она вцеплялась в последнюю ниточку, что ещё связывала её с этим миром. Внезапно дверь снова распахнулась. Сердце её предательски ёкнуло, рождая глупую, наивную надежду — может, он передумал? Может, это он вернулся? Но шаги были другими, и тень, упавшая на пол, была не его.
ТАЛЛИ
Девушка почти бежала по коридорам. Каменные стены казались ещё темнее и сырее, а ледяной воздух, скользивший по коже, пробирал до костей. Магия, что веками защищала крепость, ослабевала на глазах, и даже факелы в железных держателях горели теперь каким-то унылым, потухшим светом. Все вокруг чувствовали незримое давление
