губы её задрожали, а к горлу снова подкатил горячий, солёный ком слёз.
— Я так рада, что ты очнулась, — прошептала она, с трудом сдерживая эмоции. — Я… я уже думала, что потеряю тебя навсегда.
Они сидели рядом, почти не шевелясь, и время вокруг будто застыло. Рука в руке, точь-в-точь как в далёком детстве, когда они, прижавшись друг к другу, верили, что их крепость из старых веток и одеял переживёт любую бурю.
Мелисса медленно, с видимым усилием повернула голову на подушке. Тусклый свет из-за плотных занавесей падал на её лицо, оттеняя глубокие тени под глазами и болезненную, почти прозрачную бледность кожи. Спутанные волосы, влажные от слёз, прилипли к вискам, а её глаза, те самые, что так изменились, тускло блестели в полумраке комнаты, отражая боль и понимание того, что ничего уже не будет по-прежнему.
— Он ушёл, Талли, — едва слышно прошептала она, и в её голосе звучала такая безнадёжность, что у Талли сжалось сердце. — Я уже потеряла тебя… а теперь и его.
Мелисса горько усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья.
Талли резко вскинула голову, пытаясь отринуть эти слова, оттолкнуть саму мысль о разлуке.
— Нет, не теряешь. Я…
— Ты уедешь, — мягко перебила её Мелисса. — Ты уже не здесь, Талли. Ты вся там, где твой выбор, с тем, кого выбрала. Я не виню тебя, просто… мне больно. Я теряю всех по очереди. И всё, что мне остаётся — это отпускать. Одного за другим, как листья с обнажённых веток.
Её холодные, слабые пальцы чуть сильнее сжали руку Талли. Слёзы снова выступили на её ресницах и застыли на щеках, сверкая, как утренний иней на замёрзшем стекле.
— Мне страшно остаться здесь одной, — призналась она. — Бороться с Хаосом в одиночку, без вас.
— Ты не одна, Мелисса, — горячо, почти отчаянно возразила девушка. — Я всегда приду, если ты позовёшь. Но мне жаль... Я больше не могу жить здесь. Притворяться, будто всё ещё может быть как прежде. Я… — она резко оборвала себя, опустила взгляд и прошептала так тихо, что слова едва долетели до ушей подруги: — Я просто хочу снова быть собой. События того дня каждый раз всплывают в памяти, и я не могу их забыть. Я не ты, я не такая сильная. Я не может просто отряхнуться и жить дальше. У меня не хватает на это смелости.
— Я знаю, Талли, — тихо покачала головой Мелисса. — Мы больше не те, кем были раньше. Я не сержусь, у каждого из нас своя дорога.
Они замолчали, и тяжёлая тишина снова опустилась в покои, нарушаемая лишь их неровным дыханием. Каменные стены стояли вокруг неподвижно, храня их хрупкое, временное перемирие. Взгляд Мелиссы скользнул по своей руке, всё ещё сжатой в ладони Талли, и вдруг задержался на своём запястье. На тонкой кисти красовался кожаный браслет с маленькой, серебряной птичкой.
— Что это?.. — тихо спросила она, слегка наморщив лоб.
Талли слегка улыбнулась, проводя подушечкой пальца по прохладному металлу.
— Подарок Адриана, — просто ответила она. — Он купил его на рынке. Хотел тебе подарить, когда ты очнёшься, но не смог остаться.
— Ах, — только и смогла выдохнуть Мелисса.
Она тяжело вздохнула, и её свободная рука медленно потянулась к браслету. Пальцы заметно дрожали, когда она коснулась маленькой птички. Она перевернула подвеску, и дыхание внезапно прервалось. На оборотной стороне была выгравирована крошечная
