Райф придумал свою собственную горючую смесь, объединив пантеанские и халендийские рецепты.
«Будем надеяться, что это зелье не долбанет прямо у меня перед носом».
Пылающим угольком он поджег оба фитиля, один из которых был заметно короче другого. Затаив дыхание, дождался, пока пропитанные вораваном фитили ярко не вспыхнули, и тогда пополз на локтях обратно к краю крыла. Головой приподнял край, выглядывая наружу.
Надо было действовать быстро. Мерцающее пламя тыкв рисковало привлечь внимание врага внутри. Райф приподнял крыло повыше. Когда вход в убежище открылся перед ним, оказалось, что все внутри сосредоточили свое внимание на Глейс, стоя спиной к двери. Над ее запястьем был занесен большой топор, а кисть прижата к песку. Из обрубка пальца на ней лилась кровь.
«Ублюдки…»
– Говори, куда остальные увезли эту бронзовую женщину! – потребовал Грисс. – Последний раз спрашиваю!
Единственным, кто смотрел в сторону двери, была Глейс. Ее полные боли глаза стали огромными. Райф мог лишь догадываться, чего она ожидала, увидев, как он поднимается на колени под крылом мертвого рааш’ке.
«Но, конечно же, не этого».
Райф швырнул обе тыквы в сторону двери.
– Бомба! – истошно выкрикнул он.
Одна из тыкв перелетела через порог и запрыгала вниз по ступенькам. Ее пылающий фитиль бешено крутился, с шипением разгораясь еще ярче. Другая не долетела до дверного проема и плюхнулась на песок перед входом.
У этой второй фитиль был короче.
Распластавшись на земле, Райф натянул крыло на голову.
Взрыв потряс даже его. Пламя полыхнуло обжигающе ярко, проявив темные кости сквозь тонкую кожу у него над головой. От сотрясения крыло еще и захлопало, как будто мертвый рааш’ке пытался взлететь.
Когда звон в ушах стих, он услышал панические крики и быстрый топот.
– Уходим! – выкрикнул Грисс, убегая от бомбы внутри. – Все на «Дракл»!
Как и надеялся Райф, взрыв перед входом и угроза второй бомбы заставили халендийцев покинуть закрытое помещение. Грохот и огненная вспышка также привлекли внимание рааш’ке к убегающим людям. Дикие крики чудищ оглушили его. Их обуздывающий напев пытался проникнуть сквозь магнетитовые наушники Райфа, но тщетно – хотя ему все равно казалось, что его череп вот-вот разорвется на части.
Поморщившись, Райф дождался, пока мимо него не прогрохочут последние сапоги. Затем высунулся из-под крыла, нырнул за порог и скатился по ступенькам в комнату.
Глейс отшатнулась от его внезапного появления, схватившись за запястье своей искалеченной руки.
Дарант изумленно выругался.
Загремели цепи, когда другие члены экипажа отбежали в сторону. Перде лежал на животе, пытаясь потушить вторую тыкву.
Райф отмахнулся от него:
– Гляди не обожгись. Это всего лишь маленький осветительный горшочек, который я для вас приготовил.
Перде откатился в сторону и принялся охлопывать занявшуюся рубашку, свирепо глядя на Райфа.
– А что было в том, другом? – спросил Дарант, направляясь к двери.
Райф последовал за ним, пунктуально перечисляя ингредиенты:
– Три части рафинированного воравана из новых горелок, горсть пороха из ручной бомбы и всего лишь капелька быстропламени.
– Запиши это для меня, – сказал Дарант.
Глейс присоединилась к ним:
– Молодец, ловко придумал! Всегда знала, что ты хитрый ублюдок.
– Воровство никогда не выходит у тебя из крови, – пробормотал он. – Даже когда пытаешься спасти мир.
Снаружи рааш’ке уже атаковали спасающихся бегством халендийцев. Несколько человек бились в агонии под натиском бьющихся крыльев. Райф заметил закованную в доспехи тушу Грисса, который со всех ног мчался к опущенному трапу своего быстроходника.
Один из его людей повернулся и выстрелил из арбалета. Стрела попала в маленькую летучую мышь, пикирующую на них, и пронзила ей основание крыла, заставив зверя вильнуть в воздухе и свалиться на песок. Стрелок побежал дальше вслед за Гриссом. Одуряющие крики рааш’ке на обоих не действовали – благодаря защитным шлемам с магнетитовыми наушниками.
Райф мог догадаться, от кого они узнали о таком снаряжении. Еще выскакивая на площадь, Грисс тащил за собой Уларию.
– Хватай топор, – крикнул Перде другому члену команды. – Руби эти треклятые цепи!
Райф оглянулся. Перде стоял над бездыханным Херлем, лицо у него исказилось от ярости. Райф дал себе молчаливое обещание распить с ним бочонок эля в память о его павшем брате.
– Так ему и надо, – пробормотал Дарант, глядя за дверь.
Райф снова выглянул наружу. Грисс уже добрался до подножия трапа своего корабля. Летучая мышь с раненым плечом выпрямилась и помчалась по песку на кончиках крыльев и лапах, словно какая-то жутковатая собака, с шокирующей быстротой устремившись к кораблю.
Грисс взревел и бросился вверх по трапу, но рааш’ке взлетел, метнувшись по воздуху прямо к нему. Халендийцу пришлось использовать единственное оставшееся у него оружие – он подхватил Уларию, которую все еще держал за руку, и швырнул ее в чудовище.
Она высоко взлетела, размахивая руками, и ударилась в летучую мышь.
Оба с плеском упали на мелководье.
Высвободившись от бьющего крыльями рааш’ке и отплевываясь, Улария приподнялась на четвереньки и быстро поползла назад на песок. Летучая мышь рванулась вперед, вонзив клыки в заднюю часть ее бедра. Улария вскрикнула, а затем заорала еще громче, когда челюсти переломали кости и оторвали ей ногу. Она упала плашмя, но все еще пыталась отползти в сторону, оставляя за собой кровавый след.
Летучая мышь высоко подпрыгнула и приземлилась ей на спину, впившись когтями в ребра. А потом оторвалась от песка, увлекая ее с собой, но тут же рухнула обратно, придавив собой Уларию – очевидно, мешало пробитое стрелой крыло. Потом повторила попытку все с тем же результатом.
Улария уже что-то едва слышно мяукала и слабо извивалась. Райфу пришлось отвернуться.
– Даже она этого не заслужила.
Дарант не согласился с этим:
– Она продала своих собственных людей. И их убили. Бросили как падаль, забрав только их громоздкие шлемы. – Он ткнул большим пальцем в кучу мертвых тел у себя за спиной. – Эта тварь не заслуживает жалости.
Тут их внимание привлек громкий хлопок. С кормы «Дракла» стрелой вылетела шлюпка. Ее киль скользнул по волнам, и над ней сразу же туго надулся газовый пузырь. Горелка выстрелила струей пламени, высоко подбросив суденышко и быстро унося его в море.
– У этого ублюдка была четвертая шлюпка, – пробормотал Райф.
Дарант нахмурился:
– Личная – на случай, если понадобится срочно удрать.
Стая крылатых, реющая над площадью, бросилась в погоню, но у Грисса была хорошая фора.
– Что теперь? – спросил Перде.
Райф напрягся и схватил Даранта за руку:
– Брейль…
– Как там моя дочь?
Райф коротко рассказал о случившемся и указал за пределы деревни.
– Мы должны добраться до нее. – Он повернулся к Перде: – И принеси тот топор.
Глейс шагнула вперед, перевязывая себе руку рукавом рубашки мертвеца.
– Мне нужна пара матросов.
– Зачем? – спросил Дарант.
– Я подслушала разговор халендийцев. Они оставили на борту «Пустельги» бомбы, вместе с несколькими своими людьми. Кто-то должен проверить, как там корабль.
Дарант с напряженным от тревоги лицом кивнул:
– Крайш и Мерик тоже там. Перед нападением летучих мышей халендийцы хотели получить сведения о нашем новом вораване и переделанных горелках.
– Тогда пошли, – сказал Райф.
Для быстроты он стал раздавать по кругу защитные шлемы, пока кто-то еще рубил цепи, освобождая узников от оков.
К тому времени как они закончили, площадь опустела от рааш’ке. Некоторые улетели со своей добычей. Бо́льшая часть умчалась вслед за огненной звездой удирающей шлюпки. Этот момент передышки давал им лучший шанс.
Райф указал влево:
– Дарант, я могу провести тебя и пару человек через деревню тем же путем, каким попал сюда. Но нам надо поспешить.
Глейс ткнула большим пальцем в другую сторону:
– Я нанесла на карту расположение этих убежищ из магнетита. Мы будем перебежками продвигаться от одного в другому, а затем держаться в дыму вдоль берега, чтобы добраться до «Пустельги».
Райф был впечатлен. Касательно готовности ко всякого рода переделкам пираты явно были ни в чем не хуже воров. С другой стороны, род их занятий во многом был схож.
Уладив все дела, они все выскользнули из безопасности убежища обратно в неизвестность.
Райф отправился с Дарантом, но его разум продолжал упорно цепляться за вопрос Грисса – тот самый, из-за которого халендиец был готов пытать и убивать, чтобы
