видеть этого человека в белой тоге с пурпурной полосой, символом власти, но сейчас Тит был в простой тунике и темно-фиолетовой накидке, почти домашней. Он неспешно перелистывал документы. На столике перед ним лежали фрукты, цукаты, бокал с вином – расставленные небрежно, как будто это все еще был его кабинет. Заметив Марка, Тит Корвин отложил бумаги, поднялся и с улыбкой шагнул ему навстречу.
– Друг мой! – он крепко обнял оцепеневшего Марка. – Рад видеть тебя. Как твое здоровье?
– Салве, кон… проконсул.
Марк опешил, не зная, как реагировать на неожиданное дружелюбие. Он почувствовал себя кроликом в объятиях удава. Этот невысокий, плавный человек с ямочками на щеках держал в руках жизнь и будущее Марка. Пусть консулат и возглавляли его преемники: Публий Авитус и очередная прокладка под командующего армии – Лив Тумулла, – всем было ясно, кто продолжит принимать решения.
Марк перевел взгляд на хозяина кабинета. Публий даже головы не поднял. Он продолжал работать и выглядел даже более утомленным, чем обычно.
– Трибун, – не отрываясь от бумаг, Публий кивнул на уже подготовленное зелье, – сегодня у меня нет времени. Если в твоих ответах нет ничего нового, выпей и можешь идти.
– Авитус, ну что ты в самом деле, – Тит положил руку на плечо Марка. Рука показалась Марку тяжелой, как могильная плита. – Пригласи юношу пообщаться с нами. Марк, как твоя нога? Садись.
Корвин проводил Марка к диванчику и вынудил сесть. Он поставил перед ним пахучее зелье, а сам разместился напротив в кресле и вперил в Марка по-отечески взволнованный взгляд.
У Тита Корвина было приятное лицо. И почему-то очень доброе. Время, ползущее через магию Третьего Тавро, как сквозь смолу, оставило на нем свой след – мелкие морщинки возле уголков золотых глаз, чуть опустившиеся щеки и мягкую ауру опыта и покоя, какая бывает лишь у людей, проживших насыщенную жизнь.
Марк подобрался.
– Я готов вернуться к службе. – Он помедлил, собираясь с мыслями, и наконец решился: – Если позволите, мне есть что доложить.
Корвин ободряюще улыбнулся, а Публий наконец оторвался от письма.
– Говори.
Марк обстоятельно рассказал об инциденте в Нижнем городе, участником которого стал сам, и кратко воспроизвел утренний доклад Кира. Он ни словом не обмолвился о Луции и обошел вниманием стандартный список вопросов Публия. По-настоящему полезных данных – жив он или нет, где находится и чем занят – у него не было. Если Марк и приложил руку к зарождающемуся бунту, когда отпустил Луция, сейчас его долгом было устранить последствия этой ошибки.
– У тебя есть предположения, кто стоит за этим? – спросил Публий, чуть прищурившись, когда Марк закончил рассказ. Марк уже открыл было рот, чтобы произнести украденную у Кира фразу, что домыслам в докладе не место, но Тит Корвин перебил его.
– Ради всех богов, Авитус, мы давно знаем, кто за этим стоит, – отмахнулся он, – я лично казнил Эдеру и могу тебя заверить: твой кузен мертв. Он сгнил заживо. Прожил он на полдня больше или нет, в Эдесе или за его пределами – не имеет значения. Что действительно важно, он успел перед смертью переправить мильвийские документы в Тал, и теперь Каган дестабилизирует обстановку в сердце нашей Республики. – Он сделал паузу и взглянул на Марка: – То, что это произошло, – наша общая ошибка. Нельзя все сваливать на этого мальчика. Ты и твой отец, Авитус, манкировали воспитанием Луция. Гней не справился с безопасностью в Мильвии. А я сделал худшую ошибку из возможных – позволил всему этому случиться.
Публий с сомнением покачал головой.
– В Тале могли его выходить. Мы критически мало знаем о них.
– Если талорцы решили оставить у себя калеку, лишенного магии, я не вижу в этом большой беды. Луций Эдера уже причинил весь вред, который мог причинить. Жив он или мертв, больше не имеет значения. Гаю стоит перестать тратить время на глупости и заняться делом.
– Гай занят делом, – холодно произнес Публий, – а мы учимся на своих ошибках.
Корвин небрежным жестом дал Публию понять, что тема закрыта. Тот, явно недовольный, но не имеющий возможности возразить, вернулся к бумагам. На Марка теперь он обращал не больше внимания, чем на вазу в углу. Сам же Марк молча ждал, когда к нему обратятся. Оказаться посреди такого откровенного разговора он ожидал меньше всего. И все же, это было… приятно. Пока патриции Эдеса смаковали драму о любовном треугольнике между Розой Эдеса и двумя отпрысками Старшей Ветви, Марк был посвящен в реальный ход событий.
Корвин придвинул к Марку кружку с зельем.
– Угощайся, друг мой. Это эликсир из моих личных запасов. Очень полезен для здоровья, – подхватив свой бокал с вином, он салютовал Марку и снова откинулся в кресле, – я безмерно благодарен тебе за твой рассказ. Отрадно видеть юношу, радеющего за благополучие Эдеса. Мы с консулом как раз обсуждали, как вернуть мир в наш город. Какие у тебя мысли на этот счет?
Марк залпом выпил эликсир. На вкус он все еще был как подслащенный отвар из солдатских калиг.
– Необходимо найти и казнить злоумышленников, которые распространяют слухи, – приободрившись, начал он, – собрать карательный отряд…
Тит Корвин мелодично поцокал языком, осаживая запал Марка.
– У военных всегда все просто, – усмехнулся он, – нет, эту песню не заглушишь. Бороться со слухами – значит признать, что они правдивы. Ящик Пандоры уже открыт. Вопрос в другом. Скажи мне, трибун, ты ведь тоже знаешь о природе Мертвой Земли. Почему же ты не на стороне этих оборванцев?
Марк сглотнул. Его затылок неприятно похолодел, словно к нему прижали клинок.
– Я никогда не встану на их сторону. Это измена.
– Я знаю, мальчик мой, – Корвин посмотрел на Марка очень ласково, – я бы никогда не заподозрил тебя в предательстве. Поэтому хочу, чтобы ты помог мне развить мысль.
– Магия служит на благо Республики, – под теплым взглядом бывшего консула Марк заговорил искренне и сбивчиво, то и дело теряя дикцию, – не на благо магов. На благо каждого! Будь дело только в магах и комфорте, которым они себя окружают, вся Мертвая Земля не заняла бы и одной самой мелкой провинции. Но мы поставили магию на службу всей Республике: защищаем народ, благословляем поля, храним урожай и очищаем воду. Я видел Вилед. Там люди пьют помои с уксусом и живут впроголодь. Плебеи Эдеса не понимают, что хотят срубить сук, на котором сидят. Они не знают, чем мы жертвуем, чтобы защитить Республику, кормить их вечно недовольное племя. Маги жертвуют собой. Младшие маги умирают ради того, чтобы эти животные жили сыто и
