беззаботно!
Под конец своей тирады Марк совсем разошелся. Проклятая буква «р» то и дело масляно проскальзывала в горле, и он раздражал сам себя. Эту речь пусть чуть в иной форме он готовил не для Тита. Марк сам узнал о Мертвой Земле совсем недавно. Главную тайну магии Искусства ему сообщил Гай Корвин. Ну как сообщил – бросил ему эту информацию точно милостыню, когда Марк сунулся к нему, чтобы заступиться за Луция. Марк часами ходил мимо двери покоев Луция в своем поместье. Хотел спорить с ним. Убедить, что тот неправ. Но так и не решился.
Тит Корвин же в ответ на его слова горячо закивал и хлопнул в ладоши.
– Именно! Не видят и не понимают. А нужно, чтобы они увидели и поняли. – Тит повернулся к Публию: – Я говорю тебе, Авитус, бесплатные целители – это отличная идея. Чернь в жизни не видела благословения полей, им сложно осознать, что магия им служит. Посади Младших лечить их чиреи и подагру, и их отношение изменится.
Марк растерянно моргнул. На его вкус отличной идеей было бы устроить этим зажравшимся скотам голодовку на пару месяцев и убрать с водопроводных труб очищающие тавро, чтобы они вспомнили вкус тифа и холеры. Но что он, простой солдат, понимал в государственных делах?
Публий отстранился от стола и помахал пергаментом, просушивая чернила.
– Я не говорил, что это плохая идея. Я говорил, что Сенат не примет такой проект. Это расточительно, Тит. Ты предлагаешь нанять сотни магов на очень грязную работу. Если они согласятся, то запросят цену, которая составит половину военного бюджета. А если мы заставим их силой, то помимо волнений в Нижнем городе получим волнения в Верхнем. И понесем еще большие убытки.
Тит закатил глаза и снова взглянул на Марка так, словно ожидал, что тот включится в разговор и оспорит слова консула. Не дождавшись поддержки, он почесал висок и вздохнул.
– Какие сотни? Десять палаток на весь город. Пока люди стоят в очередях, им не до бунтов. Плюс раздача еды. И устроим им хороший праздник на Сатурналии. С иллюзиями и парадом, – обращаясь к Марку, Тит достал из кармана длинную трубку с кожаным мундштуком и засыпал в нее неизвестный Марку табак, который выглядел как мелкая хрустальная крошка. – Ты говорил про отряд, Марк. И ты прав. Отряд тоже нужен. Но не чтобы казнить, а чтобы обеспечивать порядок и безопасность. Держать руку на пульсе. Я думаю, тебе стоит этим заняться. Набери статных юношей из новобранцев, которые напомнят народу о величии Эдеса.
Марк с сомнением взглянул на Корвина. Тот возился с изящным бронзовым огнивом, пытаясь весьма неуклюже выбить искру. Может, в государственных делах Марк понимал мало, зато все, что касалось военного дела и новобранцев, знал куда лучше бывшего консула. Он кивнул на огниво, и Тит с готовностью протянул ему инструмент.
– Отряд, который будет следить за порядком на улицах, не может состоять из новобранцев. Гастаты – это вчерашние плебеи. Они принесут слухи с улиц в казармы. Солдатский бунт недопустим. – Марк умело выбил искру и поджег листочек бумаги. Тит с удовольствием подкурил трубку и кивком велел Марку продолжать говорить. – В такой отряд я бы набрал только принципсов и эвокатов, которым всю эту дурь давно отшибло на Рубеже. Они знают, с кем мы сражаемся и что на кону. Далее, – Марк поднялся и, по привычке положив пальцы на эфес гладиуса, принялся мерить шагами кабинет, поглаживая теплое навершие меча, – тренировочные лагеря следует немедленно перенести из Эдеса. Наблюдать за настроениями, изолировать дестабилизирующие элементы. Ротацию с Рубежа отложить. Увольнений не давать. Контакты отслеживать.
Тит Корвин взглянул на Публия с красноречивой улыбкой и выпустил красивое колечко дыма. Если на Марка он смотрел мягко и почти сочувствующе, то предназначавшееся Публию выражение лица демонстрировало презрение победителя к проигравшему.
– Может, его сделать командующим?..
Казалось, реплика Тита относилась к какому-то иному разговору, участником которого Марк не был и не хотел становиться. Публий проигнорировал своего патрона и лишь едва заметно вздохнул. Усталое раздражение на его лице говорило громче слов.
– Я назначу тебя комиссарием отрядов усмирения, – обратился он к Марку, – до твоего отбытия в Йорд осталось не так много времени. Сформируй когорту и передислоцируй лагерь. Вопросы ротации решать будешь не ты.
– Будет так, – по форме ответил Марк, прислонив к груди сжатый кулак и остро ощутив, как истосковался по этому жесту.
Впрочем, ему было немного обидно. Неожиданная благосклонность одного из хозяев Эдеса окрылила Марка, и он уже почти поверил в то, что назначение в Йорд отменяется, что он снова сможет вернуться к своей блестящей карьере, а не прозябать в холодных горах. Марк невольно покосился на Корвина. Тот, словно почувствовав его настроение, подарил ему еще одну дружелюбную улыбку.
– Не переживай, юноша, в Йорде не так скучно, как ты, должно быть, думаешь. Талорцы уничтожили два аванпоста в клехтском предгорье. И как уничтожили! – он всплеснул руками. – От военных лагерей остался пепел. Даже верхний слой земли выгорел. До наших границ добралось несколько бедолаг. Они дезертировали, как только стало ясно, что исход битвы предрешен.
Марк напрягся. Он вспомнил, что в момент своего… помутнения перенес Луция именно в клехтское предгорье. Этот регион указала юродивая девка, которая была с Талией.
– Могу я узнать детали? – Он постарался, чтобы голос звучал сухо.
Если Корвин и заметил его замешательство, то виду не подал.
– Это по военной части, я не вникал, – он пожал плечами, а затем поднялся и пожал Марку руку, придерживая его за локоть. От него приятно пахло топленым маслом. – Ты разберешься, я уверен. Я доверяю тебе, Марк. Не подведи меня.
* * *
– Стро-о-о-йся!
Зычный окрик Рония Дацима, префекта тренировочного лагеря, спугнул нескольких ворон. Перед лицом Марка спланировало черное перо. Марк поймал его на ладонь и смял в кулаке, угрюмо глядя на сбившихся в кучу солдат.
– Убожество, – процедил он.
– Какой позор, – согласился Кир Калеста.
Марк краем глаза видел его белобрысую челку, маячившую за его плечом. Как и трибун, легат с явным неудовольствием разглядывал то, что должно было быть солдатским построением, но выглядело как стадо хворых коз. Гастаты не знали ни равнения, ни элементарной дисциплины. Они переминались с ноги на ногу, переговаривались, кто-то чесал затылок, а один и вовсе держал шлем под мышкой, словно корзину с овощами. Их туники были измяты и покрыты пятнами, а сагумы выглядели так, будто в них месили бетон, – жесткие, покрытые засохшей грязью и подозрительными разводами.
Помнится, Калеста предупреждал, что
