бдящего Тянь Цзе и Юнь Сяо: последний не спускал с неё мрачного настороженного взгляда. Для такого человека довольно странно иметь имя, столь ласково звучащее на слух. Интересно, как его писать? Вряд ли «сяо» означало «маленький», учитывая его высокий рост.
– Какие-то они подозрительные, – пробормотал ей под ухо Хань Цзишэ, также наблюдая за странной парочкой.
Хань И только кивнула, но ничего не добавила.
– Как думаешь, мы умерли? – вновь поинтересовался он.
– Не говори глупостей, – нахмурилась Хань И. – Если бы умерли, то ничего бы не чувствовали.
– Откуда тебе знать, что душа ничего не может чувствовать?
– Потому что никакой души не существует, дурачок.
– И во что проще поверить? В существование души? Возможно, других миров?
– …
– О, или в то, что на склоне Чогори в неизвестно откуда появившемся храме оказались душевнобольные люди в качественных исторических костюмах, да ещё и чудом не замёрзшие тут?
Хань И только насупилась, признавая, что здесь, конечно, ей куда проще поверить в параллельные миры, чем в выживание этих чудиков на склонах Чогори.
Так и прошло несколько часов утомительного ожидания, после которых Хань И погрузилась в глубокий сон. Ей ничего не снилось, она утопала в беспроглядной тьме, и только чей-то слабый голос звал её к себе. Она не разобрала ни слова, однако сердце откликнулось болезненной тоской, от которой хотелось разрыдаться в голос. Всё, что чувствовала Хань И, это безграничные грусть и страх, однако определить причину их появления не удалось.
Шумный спор вырвал её из сна. Удивительно, что она вообще спала, и ей хотелось спать, – получается, телу требовался отдых, и душа никуда не покидала его. Но действительно ли всё настолько просто?
– Исчезла! Она исчезла!
Отогнав странные мысли, Хань И с трудом разлепила опухшие веки. Она бы не отказалась от чашечки бодрящего кофе или пуэра, но получила только «бодрящие» вопли молодого актёра.
– Да что ты вопишь, в самом деле?! – прикрикнула на него Хань И.
Нань Гуацзы не обратил внимания на её резкий тон, и стоило Хань И прийти в себя, как она поняла причину неожиданно нахлынувшей паники. А раз другие также не спешили комментировать ситуацию, значит, ей вовсе не почудилось. Дверь, через которую они вошли в заброшенный храм несколькими часами ранее, внезапно исчезла.
Глава 3
Молчаливые судьи
«И правда, дверь исчезла», – с пугающей будничностью подумала Хань И, потрогав дощатые стены, на месте которых некогда находилась дверь, через которую они все и попали сюда.
К собственному удивлению, Хань И не испытывала паники. Страх выжег все эмоции ещё на спуске в жуткую метель, когда она думала, что Хань Цзишэ погиб да и ей оставалось совсем немного.
– Что думаешь? – поинтересовался Го Бао, уже пару минут стоя рядом и в молчаливом недоумении рассматривая стену.
– Нас усыпили и перетащили в другое место?
– Я чутко спал, невозможно.
– Тогда, – подступил к ним Хань Цзишэ, с ноткой привычного задора уточнив, – нам что-то подмешали в чай, и мы всё ещё спим в базовом лагере?
– Не неси чушь! – шикнул на него Го Бао.
– Нет, скорее, мы отравились угарным газом от горелки, забыв открыть окошко в палатке.
– И ты туда же?!
На самом деле Хань И не шутила, такое вполне могло случиться, ведь нередко альпинисты и простые туристы, готовя еду в «прихожей» палатки под тентом, забывали открыть карман, чтобы выпускать угарный газ. Несколько минут такой готовки, глубокий вдох повыше к «потолку» палатки, и моментально теряешь сознание.
– Да прекратите паниковать! Достопочтенный должен вести себя как подобает благородному мужу, а не трястись, словно трава под сильным ветром! – с возмущением кричал Тянь Цзе на Нань Гуацзы, которому и белый грим не пришлось бы наносить, чтобы продемонстрировать пугающую бледность.
– Простите, п-простите…
– Не кричите на юношу, видно же, что у него сердце не на месте от страха, – дрогнувшим от недовольства голосом одёрнула его Ми Бинцянь.
– Женщине лучше вспомнить о скромности и не встревать в разговоры мужей.
На грубое замечание Ми Бинцянь отреагировала довольно скупо, изогнув бровь и уставившись на Тянь Цзе как на дикую обезьяну, трясущую перед ней палкой. Как поговаривала мать Хань И, если не знаешь, какими словами осадить мужчину, осади его молчанием. К сожалению, Хань И выросла слишком гордой, чтобы не ответить словами. Порой очень навязчивые типы думали, что она с ними флиртует.
– Прекратите кричать, – повысив голос, потребовал Го Бао и, пока никто не успел поднять новую волну шума, продолжил: – Непонятно, как мы здесь оказались и что это за место. Не хватало ещё друг с другом переругаться. Раз мы уже знаем имена друг друга, предлагаю рассказать о том, как мы здесь оказались.
– С чего бы нам говорить об этом? – насторожилась Ми Бинцянь. – Да и с чего такая уверенность, что кто-то из благородных мужей не соврёт?
– Ни с чего, – став мрачнее грозовых туч в разгар сезона дашу[23], процедил сквозь зубы Го Бао. – Никто не просит вас рассказывать свои секреты. Нельзя исключать, что кто-то из нас знает куда больше, чем желает говорить. Поэтому начнём с малого. Например, мы трое спускались с пика К2, также известного как Чогори или Цяогэли Фэн, когда нас застала непогода. Это одна из высочайших гор в хребте Куньлунь.
– Вы альпинисты, верно? – уточнил Нань Гуацзы. Го Бао кивнул. – Ого… поразительно. Учитывая, что в вашей группе есть женщина, это невероятно. Никогда не видел альпинистов.
– Что за альпинисты? – промолвил Юнь Сяо.
Мало того, что он походил на бледного демона, так ещё и тон голоса напоминал густую тушь, брызнувшую на чистый лист их общения. Он начал раздражать Хань И на неуловимом подсознательном уровне, отчего она, не сдержавшись, ответила так, будто угрожала ему:
– Ты нас за идиотов держишь или себя пытаешься выставить невежей?
В тёмных глазах Юнь Сяо вспыхнула злая искра, сделав его ещё более похожим на демона, выглядывающего из-за котла, в котором варились грешники. К его сожалению, на Хань И это не произвело впечатления, и ей стоило больших усилий сдержать ехидную ухмылку, которая наверняка бы ещё сильнее разозлила Юнь Сяо.
Но прежде чем Го Бао успел вмешаться, ситуацию поспешил сгладить Шу Дуньжу, прикрыв собой Юнь Сяо. Как будто наступающая ночь грозила вот-вот поглотить светлое небо.
– Прошу простить нас за невежество, но и в наших землях никто не слышал о людях, поднимающихся на гору,[24] как о… роде деятельности. Что же вы делаете в горах? Истребляете нечисть? Возносите
