молитвы? Или же… встречаетесь с небожителями?
Милая улыбка на лице Шу Дуньжу производила на Хань И двоякое впечатление, – ей казалось, будто тот высмеивал их. Она переглянулась с Го Бао. Посмотрев на Хань Цзишэ, она отметила, что тот с открытой подозрительностью присматривался к Шу Дуньжу, пытаясь высмотреть нож[25].
– Мы изучаем неизвестные территории в высоких горах. Главная цель любого профессионального альпиниста – покорить как можно больше высочайших вершин мира. Это очень опасное занятие, требующее отличной физической подготовки и координации. Такие люди вызывают уважение у других.
– А вы… что-то используете, чтобы взобраться на горы? – осторожно уточнил Шу Дуньжу. Он явно подбирал слова, словно опасался вызвать у них ещё большее недоумение.
– Верёвки, специальную одежду, ледорубы, другое снаряжение, – хлопнув по поясу, на котором висел инвентарь, сообщил Го Бао. – Ну и… ноги.
На внешне легкомысленного Шу Дуньжу ответ явно произвёл впечатление, в то время как Юнь Сяо с сомнением окинул Хань И брезгливым взглядом. Он явно не верил, что она могла покорять горы.
– Ну, а вы кто такие? Как попали сюда? – прервал затянувшуюся паузу Хань Цзишэ, а затем бесцеремонно указал на Нань Гуацзы. – Вот ты. Ты, судя по наряду, актёр пекинской оперы, верно?
– Да, вы правы, господин, – смутившись от неожиданного внимания, кивнул он. Решив, что умалчивать бессмысленно, сообщил: – Стоял обычный осенний вечер, наша труппа только закончила давать представление. Я вышел в переулок, и тогда на город опустилась внезапная метель. Слишком рано для снега, я хотел вернуться назад, но дверь захлопнулась. Поэтому направился в обход к главному входу, и… заблудился. Потом оказался здесь.
Звучало не слишком правдоподобно, Хань И не могла припомнить, чтобы этой осенью синоптики обещали настолько переменчивую погоду.
– У этой достопочтенной похожая история, – неожиданно обмолвилась Ми Бинцянь. – Она направлялась в зимний дворец по государственной дороге, как вдруг налетела страшная вьюга. Повозка остановилась, а когда эта достопочтенная выглянула, обнаружила, что поблизости никого нет.
– И вы в такую метель пошли пешком в такой одежде? – с сомнением уточнила Хань И.
Несмотря на меховую накидку, наряд Ми Бинцянь не выглядел подходящим для пешего долгого путешествия в холодную непогоду. Тем не менее вопрос её не смутил, она как ни в чём не бывало отметила:
– Эта достопочтенная увидела пламя фонаря сквозь белую пелену снега и решила рискнуть. Так она оказалась здесь.
Го Бао молча кивнул и посмотрел на Тянь Цзе, негласно призывая его поделиться своей историей. Воин недоверчиво оглянулся, будто его окружала стая стервятников, готовая разодрать в клочья все его секреты. И тем не менее он скупо поделился своей историей:
– Наш отряд направлялся к достопочтенному чэнсяну[26] Цао, чтобы сразиться с вражеской армией. Непогода нарушила наши планы, поэтому… этот воин здесь.
– Повстанческую армию в Шаньдуне? – насторожился Нань Гуацзы. – Прошу простить за вопрос, однако вы имеете в виду генерала Цао Цао[27]?
– Генерал Цао, – нахмурившись, Тянь Цзе явно разволновался, услышав знакомое имя. Хотя кто не знал в Китае полководца эпохи Троецарствия и фактического правителя империи Хань. – Слава о великом завоевателе, достопочтенном генерале Цао идёт впереди него.
Тянь Цзе говорил о Цао Цао с красноречивой почтительностью и восхищением, хотя Хань И даже по своим школьным годам помнила, что об этом полководце отзывались не очень лестно. Сконфуженное выражение лица Нань Гуацзы также говорило о не самых добрых чувствах. Актёры китайской оперы порой исполняли пьесы о периоде Троецарствия. «Цао Цао в ожогах», «Легенда о красной скале», «Убийство Цао Цао» – названия говорили сами за себя.
Конечно, с трудом верилось, что рядом с ними оказался воин империи Хань, иначе бы они вряд ли понимали друг друга. Но с тем же успехом можно поставить под сомнение всё происходящее. Почувствовав, как накалилась атмосфера из-за признания Тянь Цзе, Хань И поспешила переключить внимание на оставшихся членов их группы:
– Ну, а вы?
– О, а мы простые учёные, – дружелюбно улыбнулся Шу Дуньжу, ненавязчиво махнув за спину, указывая на Юнь Сяо. – Видите, какой он бледный? Это всё из-за того, что целыми днями сидит над книгами.
Судя по мрачному виду Юнь Сяо, он сидел где угодно, но не в кабинете учёного. Скорее уж в сыром холодном склепе, боясь встречи с солнечным светом и теплом.
«Что ж, если отбросить нереальность происходящего, у нас тут собрались люди из разных эпох. Удивительно, что, несмотря на разницу в диалектах, мы вообще друг друга понимаем», – невесело подумала Хань И.
– Ладно, раз мы оказались здесь, а дверь исчезла, предлагаю найти тому причину. Осмотримся, наверняка найдём подсказку, что делать дальше. Даже если нас перенесли в другое помещение, эти люди должны были воспользоваться другой дверью.
– Ну… или демоны, – тихо хмыкнул Шу Дуньжу.
– Тогда давайте искать.
Ничего не оставалось, кроме как последовать предложению Го Бао. Храм довольно небольшой, они быстро обыщут его, если, конечно, всё ещё находятся в его стенах. Хань И не спешила начинать поиски, отметив, что Хань Цзишэ провожал Шу Дуньжу недоверчивым взглядом хитрого лиса. Но и с расспросами она решила повременить.
Подойдя к стене и прижавшись к ней ухом, Хань И расслышала сильный вой ветра, – значит, они всё ещё на том же месте. Но как возможно стереть следы существования двери, оставалось загадкой, поэтому она двинулась по часовой стрелке, обращая внимание на малейшие детали.
Пусть храм и был по своим меркам небольшим, тем не менее у него имелся второй этаж, как и, скорее всего, подвал, поэтому их компания быстро разошлась по помещениям. Под ногами скрипели старые доски, краска на стенах напоминала шелушащуюся кожу больного человека, отчего к некоторым местам, тронутым плесенью, не хотелось прикасаться. Хань И практически не помнила вход в храм, но судя по бумажным талисманам, развешанным над дверными проёмами, а также обилию символов долголетия, они находились в даосском храме.
– Идите сюда! – донёсся из глубины храма приглушённый голос Нань Гуацзы.
Отметив, что в первом зале искать нечего, Хань И проследовала за чужим голосом, миновав пару узких коридоров. Далеко идти не пришлось, но она предпочла захватить с собой свечу, – с толстыми перчатками тающий воск не выглядел проблемой. Пройдя по закрытому узкому коридору в следующий зал, она сразу увидела то, что привлекло внимание Нань Гуацзы и стоявшей рядом с ним Ми Бинцянь.
– Что это за статуи?
Благодаря путешествиям и чрезмерной любознательности Хань Цзишэ, который впитывал информацию только для того, чтобы почаще выходить из споров победителем, Хань И имела некоторое представление о даосизме. Однако в пантеоне богов разбиралась не так хорошо, чтобы
