– Поверь, я уйду, как только…
Он не дал мне договорить, вместо этого затащил меня за ширму и сквозь зубы процедил:
– Сиди тихо.
Я не успел ему сказать, что меньше всего мне хочется оставаться здесь. Лис только спрятал кинжал под складки своей верхней одежды, как в дверь постучали, и в комнату вошли двое: женщина и мужчина. Черные шелковые накидки бесшумно скользнули на пол. На нем была короткая рубаха и просторные штаны, заправленные в сапоги, высокое голенище которых закрывало колено, а на ней – изящное платье с корсетом, и разрезом спереди, обнажающим ноги в таких же высоких сапогах. Оба они были родом из Сармантии, на что указывала их приметная внешность. Сочетание откровенной, почти вызывающей красоты и некоторой грубости было характерным для сармантийцев. Отблеск свечей вспыхнул в изящной серьге мужчины и скользнул по ожерелью женщины.
– О, сразу двое!
Лис прошелся прямо перед ширмой и остановился, сложив руки на груди. Похоже, он был весьма доволен. Лучше бы я все-таки прыгнул с балкона на мостовую!
– Мы подумали, что так тебе больше понравится, – у женщины был низкий и волнующий голос.
– Приятно удивляет, что ты понял наше приглашение и принял его, – сказал мужчина. – Но неужели тебе не пришлись по вкусу те серьги?
– Не вижу в этом смысла.
– Странно, – женщина с интересом посмотрела на висящие плети, – мне говорили, ты боишься боли.
– Это не для меня, – улыбнулся Лис. – Что-нибудь еще?
– Беги в свой Шраван, – сказала она, – прячься, и, может быть, за определенное вознаграждение мы сообщим о твоей безвременной кончине.
– Щедрое предложение от наемников, – серьезно произнес он. – Может, хватит разговоров?
– Какой нетерпеливый, – весело заметил другой сармантиец. – Немного жаль, что меня к тебе привела работа.
– Это чуть ли не самые приятные слова, которые мне доводилось слышать от мужчины, – усмехнулся Лис.
Трудно сказать, кто первым выхватил оружие. Похоже, оно у всех появилось одновременно. Даже я сжал рукоять кинжала, готовясь в любой момент пустить его в ход. Впрочем, я очень рассчитывал, что до этого не дойдет. Женщина с двумя кинжалами в руках прыгнула на Лиса, но тот увернулся, и чуть не попал под удар меча от второго противника. Он оттолкнул сармантийку, и она едва не упала на ширму. Я отскочил в сторону, но напрасно: женщина вернула себе равновесие и метнула один из кинжалов. Он пролетел в волоске от своей цели и вонзился в стену. Лис тем временем отбил две молниеносные атаки второго сармантийца и, уйдя от очередного удара, ухватился за серьгу наемника и рванул ее на себя. Мужчина вскрикнул, из порванного уха брызнула кровь, а Лис уже оказался за спиной противника и через грудь того наружу вышло острие клинка. Женщина зарычала сквозь зубы и кинулась на своего врага, но тот, отбросив обмякшее тело в сторону, переключился на нее. Сармантийка перешла на интересную технику, так называемый «серп»: она била кинжалом не от себя, а как бы «загребая» им, словно серпом. Это чаще всего сбивает противников с толку и не дает времени построить нормальную защиту. Правда, в случае с Лисом это не сработало. Дождавшись ее взмаха, он пригнулся, перехватил ее руку и нанес сразу несколько быстрых ударов рукоятью своего кинжала той в лицо. Женщина упала, и оружие выскользнуло из ее разжавшихся пальцев.
Я услышал собственный судорожный вздох, первый с начала кровавого действа. Казалось, что Лис немедленно прикончит сармантийку, но он не спешил нанести смертельный удар. Конечно, я бы не посмел остановить его, но мне довелось воспитываться в обществе, в котором у женщины несколько иная роль. Если она и брала оружие в руки, то лишь во время войны и от безысходности, а в мирное время ее задачей был дом и дети. Мне не доводилось еще видеть женщин-убийц, и, наверное, поэтому я не мог смотреть на нее как на опасного врага даже после того, чему стал свидетелем.
– Ты с нами справился, – сармантийка приподнялась на локтях и сплюнула на пол кровь, – но это ничего не меняет. Голодные Тени приговорили тебя, ты уже мертв!
Лис равнодушно посмотрел на нее.
– Можешь убить меня, шраванская подстилка, – сквозь зубы процедила она, – но это тебя не спасет!
– Я не собираюсь убивать тебя, – спокойно сказал он. – Я хочу кое-что передать Голодным Теням.
Он подошел к деревянным перекладинам и, взяв одну из плетей, оценивающе провел по ней рукой. Наемница чутко следила за каждым его действием, напряженно ожидая, что же будет дальше.
– Такими плетями бьют сармантийских рабов, – произнес он негромко. – Скажи это Теням…
Он замахнулся, и я, зажмурившись, услышал хлесткий звук удара и вскрик женщины. А затем еще, и еще раз. Я слушал свист, с которым плеть рассекала воздух, и следующий за этим крик. Он ударил ее раз пять, не меньше, хотя мне показалось, будто это длилось целую вечность. Я собственной кожей ощущал горящие следы, оставленные плеткой. Переборов себя, я открыл глаза и выглянул из-за ширмы. Женщина неподвижно лежала на полу без сознания. А вот второй убийца, судя по луже крови, растекшейся под ним, был мертв.
– Они еще спрашивают, почему я не ношу эти побрякушки, – Лис с презрением поддел носком сапога лежащую на полу серьгу.
Я замер на месте, не смея и шагу ступить. Как-то все в голове перемешалось и почему-то мутило. Лис посмотрел на меня и усмехнулся уголком губ, будто спрашивая: «Ну что, понравилось представление?»
– Ты за этим пришел сюда? – спросил я.
– Отчасти, да, – подтвердил он. – Они выбрали это место. А еще я просто хотел выспаться.
– В борделе? – недоверчиво переспросил я.
Лис быстро подошел ко мне и, схватив за плечи, толкнул на кровать. Я вновь очутился в мягком плену нежного птичьего пуха и шелка. На мое недоумение сармантиец ответил:
– У меня была такая перина в Шраване. А здесь их стелят для шлюх и похотливых свиней, вроде тебя!
– Эй! – я собирался возмутиться, но вспомнил причину, по которой сам пришел сюда, и промолчал. Хотя я все равно не считал себя свиньей, что бы он там ни говорил. – Мог бы просто снять комнату у любого хозяина.
