– Что же мне делать? – спросил Дарк, стесняясь собственного вопроса, так как подобный вопрос свидетельствовал о полной растерянности и неспособности спрашивающего самостоятельно участвовать в игре, ставкой в которой, кроме всего прочего, была и его жизнь.
– Прежде всего, перестаньте так сильно переживать, а то с вашими нервами случится то же самое…
Некромант демонстративно взял из стоящей на столе вазы спелое красное яблоко и слегка ткнул его хрустящую, молодую кожицу магической иголкой. Плод начал быстро терять форму и цвет, пока не превратился в неаппетитный, сморщенный сухофрукт в лужице сочной жижи.
Пример был наглядным и явно впечатлил слушателя. Мартин выбросил яблоко, тщательно вытер мокрые руки о полы мантии и, загадочно улыбнувшись, точь-в-точь как Фламер, продолжил:
– У меня есть для вас готовое решение, но прежде чем приступить к его изложению, предлагаю перейти на «ты».
Дарк, усталый и замученный, в очередной раз кивнул головой, вызвав тем самым одобрительную улыбку мага.
– Я думаю, что ты, Дарк, совершил все, что мог, для достижения цели «вернуться на Родину», но, к сожалению, обстоятельства бывают сильнее нас, они делают невозможной реализацию наших желаний. В этом случае можно идти напролом и погибнуть, как пешка в чужой шахматной игре, или попытаться переосмыслить свою жизнь и поставить более реальную, достижимую цель.
– Мэтр, вы… ты о чем? – поправился Дарк.
– О тебе, конечно, разве не понятно? – склонил голову Мартин. – Я просто пытаюсь сэкономить наше время и наглядно разложить перед тобой суть вещей и событий по полочкам.
– Я не привык к умным разговорам и к ученым спорам, мне чаще приходилось общаться с грубыми солдатами, чем с учеными мужами, мэтр, – неуклюже пытался оправдать непонимание слов мага Дарк.
– Ничего страшного, тогда буду объяснять проще. Первый по важности и последний по очередности вопрос нашей беседы: «Что делать Дарку Аламезу в случае, если возвращение на Родину невозможно?» – Маг удрученно развел руками: – К сожалению, это так, я, по крайней мере, приемлемого варианта не вижу.
– Каков второй вопрос? – сухо спросил Дарк, пытаясь представить и смириться, что остаток жизни ему придется провести на чужбине.
– Я очень удивлен, что ты не задал этот вопрос сразу же, – разочарованно вскинул вверх брови Мартин. – Разве за последний месяц с тобой не происходило ничего особенного? Неужели ты ни разу не задумался над тем, почему ты тогда потерял сознание в Лесу, почему твоя кровь – смертельный яд для вампиров, а раны заживают с поразительной скоростью? Разве вереница этих необъяснимых событий не заставляет человека задать себе самый простой вопрос: «Что со мной происходит?»
– Конечно, я задавал его себе много раз и долго мучился, не находя ответа, но я не думал…
– Смогу, я смогу на него ответить! – резко перебил Дарка маг. – То, что с тобой творится, не ново ни для меня, ни для Фламера, ни для… некоторых других людей, прошедших через такую же поначалу едва заметную и абсолютно непонятную разуму череду изменений.
– Я весь внимание! – испугавшись слов мага и звука собственного, показавшегося чужим голоса, произнес Дарк и напряженно уперся локтями в скользкие костяные подлокотники кресла.
– Не так сразу, не так быстро, – рассмеялся Мартин, беря в руки вазу с фруктами и протягивая ее Дарку, по праву хозяина дома предлагая гостю отведать сочные дары природы, – вначале побеседуем на более отвлеченные, но не менее важные темы, к примеру: «Что такое магия?»
Вопрос был действительно чересчур отвлеченным и застал Дарка врасплох. Усиленно хмуря брови, солдат начал соображать, в голове вяло потекли мыслительные процессы, пытающиеся освежить память и облечь расплывчатые, отрывистые представления в форму более-менее связных слов.
– Ну, это какие-то особые обряды или заклинания, – сумбурно начал он, заикаясь и теряя мысль после каждого слова, – воздействующие на человека, зверя или иной объект природы.
Мартин одобрительно закивал головой, и это придало экзаменуемому уверенность.
– А еще магия бывает белой и черной. Белая – проявление божественной силы, а черная…
– Дело рук прислужников темных сил типа меня, которые и дня не могут прожить без того, чтобы не принести на алтарь сатаны невинную душу, вырвав ее бренные останки из могилы и заставив скитаться по свету… – весело иронизировал Гентар, не отрываясь от процесса поглощения яблока.
– Я не осмелился бы так утверждать, – робко возразил Дарк.
– Брось, какая разница: осмелился – не осмелился, сказал – не сказал. Все равно это ложь и неправильная постановка вопроса, подразумевающая однозначное деление всех жизненных процессов на «добро» и «зло», на «белое» и «черное», – успокаивающе махнул рукой некромант. – Вот скажи, яблоко, что у меня в руке, – это «добро» или проявление «зла»?
– Оно плод природы, кормящий людей и иных существ, значит «добро», – вывел незамысловатое философское заключение Дарк.
– А теперь? – совершенно спокойно произнес Мартин и сильно метнул яблоко, целясь в голову собеседника.
Дарк едва успел отклониться от пролетевшего мимо левого уха снаряда. «Плод природы» с силой врезался в книжную полку и разлетелся в клочья, подняв фонтан мякоти и брызнувшего во все стороны сока.
– Ты что, сдурел?! – заорал пораженный Дарк, вскакивая с кресла и со злобой уставившись на сумасшедшего мага.
– Я просто хотел доказать, – невозмутимо продолжил маг, абсолютно не обращая внимания на вспышку праведного гнева, – что яблоко может нести не только добро, но и зло, в зависимости от того, в чьих оно руках и как его используют. Магия, – повысил голос некромант, – это то же яблоко, она не может быть ни белой, ни черной; ни доброй, ни злой; она нейтральна, она лишь инструмент в чьих-то руках.
– В следующий раз я бы попросил тебя приводить менее наглядные доказательства, – процедил сквозь зубы немного пришедший в себя Дарк.
Мартин лишь рассмеялся в ответ.
– Я знал, что ты увернешься. Неужто ты думаешь, что я как хозяин дома осмелился бы нанести вред гостю?
Дарк сел в кресло и, с опасением ожидая новых фокусов, стал внимательно слушать рассуждения Гентара. С самого начала убедительной речи мага было понятно, почему его не любили собратья по ремеслу и, как совершено не признающего общепринятых догм еретика, изгнали из Гильдии. Его взгляды на жизнь, магию и нормы поведения разбирающегося в силах природы человека шли полностью вразрез с традиционными, веками неизменными канонами магического братства. Впрочем, этот позорный факт изгнания, казалось, абсолютно не отразился на линии поведения и уж тем более на точке зрения Мартина.
Речь началась с тезиса, напрочь перечеркивающего все, что знал ранее Дарк.
Выслушивая парадоксальные, с точки зрения обычного обывателя, утверждения, основанные на сложных логических доводах и заключениях, Дарк вначале был удивлен и шокирован, а затем потерял надежду понять смысл сказанного и начал воспринимать слова ученого собеседника на уровне подсознания и, как следствие, с огромной долей скептицизма и недоверия.
Изменения в настроении слушателя не остались незамеченными, и мэтр Гентар решил сменить манеру повествования.
– Магии нет, – торжественно заявил некромант, – тот, кто думает иначе, или бездарь, научившийся парочке простых приемов и считающий себя всесильным профессионалом; или шарлатан, что еще хуже, поскольку, в отличие от наивного дурака, прекрасно осознает истину, но врет другим для достижения корыстных целей.
В магических заклинаниях и обрядах нет ничего сверхъестественного, только знания и опыт, известные узкому кругу лиц. Число хранителей знания бывает порой так ограничено, что все остальные считают его проявление божественной силой…
– Ну что ж, вижу, что ты не совсем согласен с моей точкой зрения, – прервал очередное доказательство маг прямо на середине логической цепочки.
– Скорее, она слишком расходится с тем, что приходится слышать на каждом шагу. А твои аргументы… – на минутку задумался Дарк, стараясь не злить собеседника и подобрать правильные, не обидные слова, – …они слишком сложны. Лично я не знаю и половины из сказанных тобой слов, не говоря уже о том, что они означают вместе.
