они обнаружили, для фламинго места не было, а проводить ночи она хотела с относительным комфортом… Ловушек не оказалось.
Трол влетел в пещеру, которую рассмотрел в самый последний момент, когда уже собирался заставить птицу свернуть, чтобы не разбиться о камни. Но пещера всё-таки появилась, и тогда Трол, который до этого видел только сплошную стену, вообще отпустил поводья. Дора и сама прекрасно знала, что нужно делать.
Зев пещеры подходил под размах крыльев этого самого крупного фламинго, а значит, должен был подойти и для всех остальных птиц стаи. В этом, решил Трол, нет ничего удивительного, сюда когда-то не только кинозиты прилетали, но и эрки притаскивали, поддерживая с разных сторон, всякие тяжёлые вещи, например дрова для каминов, таганы для освещения, бочонки со светильным маслом или вином для самого Хифероа и его слуг.
Дора пролетела на сотню локтей в глубину тёмной, начинающей чуть сужаться пещеры и лишь потом тяжело опустилась на мелкие камешки, устилавшие выложенный плитами пол. И почти тотчас за ней в пещеру на своей птице, поднимая вихри пыльного воздуха, влетел Ибраил. И едва хлопанье крыльев его фламинго утихло, объявил:
— Добро пожаловать в скальный замок Хифероа. Хотя, кто тут обитает сейчас, нам ещё предстоит выяснить.
— Выясним, — отозвался Трол. — Потому сюда и прилетели.
Глава 5
Передышка после перелёта не заняла много времени. Казалось бы, путешественники достигли места, куда так рвались, и, достигнув его, им следовало бы позаботиться о том, чтобы не наделать ошибок. Но надо было спешить. Поэтому, ещё не избавившись от груза усталости, Трол стал готовиться к походу в глубь пещеры.
Коле окружающее не нравилось, пещера его пугала, главным образом потому, что он мало что видел в этой темноте, и неуверенность эта заражала остальных. Лукас предложил слетать куда-нибудь и принести побольше веток, чтобы можно было связать факелы. Корк вообще впал в ступор и едва переставлял ноги, вздрагивая от каждого хрустнувшего под ногой камешка. Келга занялась птицами, но то и дело косилась в провал пещеры, уходящей в неведомую тьму, и было ясно, что думает она об опасностях, которые их здесь подстерегают.
Ибраил держался лучше других, он умел видеть во тьме не хуже Трола, а теперь, возможно, даже лучше. Но и его томила гулкая, обволакивающая неизвестность. Либо он тоже что-то ощущал, хотя пока не объяснял, что именно. Наконец Трол решился:
— Со мной пойдёт Ибраил. Остальным быть начеку и ждать.
— Чего? — деланно равнодушным тоном спросил Кола.
— Нашего возвращения, — ответил Трол и принялся проверять на себе стальной доспех Сварты Соблазнительницы. Обычно он немного расслаблял шнуровку, чтобы уверенней и спокойней сидеть верхом на птице, что было необходимо особенно во время иных её головоломных виражей. Потом осмотрел клинки. Они были в общем-то в боевой готовности, хотя Учитель, без сомнения, задал бы Тролу трёпку, если бы увидел, до чего он довёл их за последние дни. Но полировать их Возрождённый не стал, это потребовало бы времени, а сейчас было не до того.
Потом они отправились в глубину пещеры. Трол шагал и размышлял о том, как же он здорово сдал за последнее время, если даже состояние оружия его волнует куда меньше, чем боль в колене.
— Колено — тоже важно, — сказал Ибраил неожиданно, подслушав мысли Возрождённого.
— У Учителя не было бы проблем ни с оружием, ни с коленом, — отозвался Трол. — Слабым я оказался бойцом, если…
— Ты просто пытаешься выдержать всё, что на тебя свалилось. А свалилось, — маг хихикнул, совершенно не к месту, — немало.
— Веселье — признак уверенности в успехе или наоборот? — спросил Трол.
— Скажем так: хихиканье — признак удовлетворения от того, чего мы уже добились.
Они пошли дальше. Трол поймал себя на том, что идёт широким шагом, не проверяя пространство и стены впереди даже на поворотах. Словно стал бессмертным или слишком устал от сражений и поединков, что было вернее.
Этой усталости не сумели добиться его враги, но её как-то очень естественно вселила в него нумидская ведьма. Если бы он знал, что так всё получится, он ни за что не решился бы на бой с ней. Или придумал что-нибудь другое, например дрался бы с ней не мечами Гевста, которые наравне с Нишапром и Свартой вызвали и это привидение, потому что в её теле остался кусочек той стали, на которую они сделали вызывание. Наконец он понял, что его так раздражало.
— Ибраил, кажется, ты впервые готов отступить?
— Отступить? — Маг даже не удивился. — Нет, я просто не могу отступить, как и ты, Трол… Тем более что всё предопределено. — Он помолчал. Трол ждал продолжения. — Мы делаем то, что должны делать, и не можем этого не делать.
— Сейчас я, пожалуй, отступил бы, передохнул, забился куда-нибудь в щель и попробовал восстановить силы, прежде чем…
— Нет, Трол. Ты — Воин Провидения, и никуда от этого не сбежать. — Они сделали шагов двести по какому-то вдруг ставшему очень широким коридору, определённо выводящему в ещё больший зал.
— Я думал раньше, что трудно лишь сражаться, — хмыкнул теперь Трол. — А оказалось, что самое трудное — идти дальше, даже если кажется, что сил не осталось. И готовиться к бою, хотя подозреваешь, что выиграть его не сможешь… — Он махнул рукой: — Ладно, ерунда всё это.
Они вышли наконец в зал, который Трол ощущал уже некоторое время. Это было невероятно большое помещение. Даже эхо в нём было слабым, словно звук, отразившись от стен, возвращался, уже потеряв свою силу из-за расстояния, которое должен был преодолевать.
