вкупе с мрачными резкими лицами говорили о том, что они нехотя смирились с Республикой и играли по ее правилам. У двоих мужчин и одной из женщин на лицах красовались перечеркнутые рабские клейма.
Шестым гостем был Айлан. Он на голову возвышался над стариками и в своей длинной волчьей шубе, широких расшитых штанах и с дикой шевелюрой до пояса казался эталонным варваром из детских сказок.
Завидев Луция, он хмуро кивнул ему и тот направился к сборищу. Талия отправила свое тело следом за ними и едва не рухнула по пути, запнувшись о песок. Контроль давался тяжело. Общая нервозность его не упрощала. Хотелось курить. Она забыла забрать у себя трубку. Чувствовала, как спину Терция сверлят растерянные взгляды его подчиненных. В этом теле она чувствовала вообще все. Не видела, но замечала каждое мелкое движение – и они сливались в утомительно колючий, раздражающий фон.
Терций подошел к Айлану и протянул ему руку. Тот пожал ее, приветливо улыбнулся и едва ощутимо пощекотал ладонь большим пальцем. Этот жест был не для главаря наемников. Он предназначался Талии.
– Это старейшины северных общин в Эдесе, – сказал он, кивнув на собравшихся за ним людей, – Йорд, Газар, Рихмис, Вилед, – он помедлил и с прищуром посмотрел на стоящих за плечом Терция гладиаторов, – и Тал.
– Да ладно? – промямлил Бруцелий. – А они нас не… того?
– Тише будь, – рыкнул Терций, отвесив ему подзатыльник, и перевел взгляд на Айлана. – Добро, стихийник. Поработаем. Ты тут за главного?
Терций невозмутимо улыбался. Талия сдерживалась, чтобы не пропустить в его голос свое волнение. Ей хотелось попросить Айлана остаться – но Терций ни о чем не просил. Ей, чтобы выстоять против военных легионов, нужен был военный рядом, человек, который понимает, как строить оборону. Терций ненавидел делиться с кем-то авторитетом.
Айлан помолчал. Он остановил на Луции тяжелый взгляд. Тот сказал ему на талорском что-то явно едкое. Айлан огрызнулся. Их взаимное недовольство фонило в воздухе. На переругивания сокола с Даллахом Талия насмотрелась еще в лагере. Айлан говорил, что его место рядом с Аэдом. Луций настаивал на том, что его место там, где он приносит Аэду пользу. Спор был долгим, большая часть из него была на талорском. Самого Аэда, который мог бы их рассудить, не было. Эта ругань утомляла так, что ныли зубы.
В пещерах Талия не могла заткнуть этих двоих. А Терций на арене – вполне.
– Если у вас проблемы, порешайте раз на раз, – сказал он с нажимом. – Или объясните по-нашенски, а я рассужу. Я справедливый, и здесь я хозяин.
– Да, я за главного, – сдался Айлан и тяжело взглянул на Луция, – пока Йорд не будет взят.
– Йорд будет взят, – твердо сказал Луций, глядя на него, – а до этого момента вы должны выжить.
17. Прихоти великих
– Мастера, производящие уникальные товары для Лона, получат разрешение заключать с тобой индивидуальные договоры, – Тамара жестом велела одному из своих спутников-близнецов внести ее слова в протокол. – Но за дополнительную плату.
– Допустим, – кивнул Орхо. – При условии, если они не смогут повторять товары, произведенные по моим контрактам в рамках сотрудничества с вами. Это вас устроит?
– Вполне, – согласилась Тамара. – Договоримся так.
Переговоры шли третий день. Этот обещал быть последним.
Луций подавил зевок, отпил немного разбавленного вина и глубже забрался в тень алькова. Уперев локоть в колено, он медленно закрутил вино в чаше, силясь удержать внимание. Внутри все гудело. Пятый, как тугая змея, обвивал кости, сжимал внутренности, подрагивал, требовал выхода. Последние крохи сил, оставшиеся после бессонной ночи в Эдесе, уходили на то, чтобы ровно, размеренно дышать и не позволять холоду прорываться сквозь кожу.
Он наблюдал за Орхо. Тот сидел в центре зала ставки, скрестив ноги перед низким столом, невозмутимо перебирая бумаги. Напротив разместилась Тамара – руки аккуратно сложены на коленях, взгляд острый, внимательный. У дальней стены, почти в тени сидел Милош. Он вел протокол со стороны Орхо, не поднимая головы. Стоило Луцию бросить на него взгляд, как тот раздраженно дергал плечом – будто одно лишь внимание проводника мешало ему сосредоточиться.
Луций вздохнул и потер висок. Хотелось уйти. Запереться в комнате. Пролежать несколько дней, не слыша ни голосов, ни переговоров. Но присутствовать при заключении соглашения было крайне важно. Тем более после беспорядков в Эдесе, учиненных Терцием. Водные пути Лона были необходимы для начала войны, которую теперь нельзя было откладывать. Сон стал роскошью, которую ни Луций, ни Орхо не могли себе позволить. Нельзя спать на краю обрыва. Особенно если сам подточил землю под собой.
Тамара держалась жестко. Сайрмор оставался во льдах, Зен терял прибыль, но ведьма не позволяла спешке диктовать условия. Она сражалась за каждый пункт с холодной упрямой вежливостью. Орхо же не торопился. Он был обходителен, дружелюбен, легко шел на уступки – и с той же легкостью отыгрывал эти уступки назад. От идеи обложить зимник данью Зен благоразумно отказался сразу. Однако Орхо согласился не снижать цену перевозок, практически уравняв ее с тарифами Сайрмора. Он потребовал для Пыльного Яра монополию на торговлю ковылем – и тут же уступил, согласившись на повышенные пошлины.
Сперва Луция разозлила его щедрость. На переговорах он хранил молчание, играл отведенную роль вежливого напоминания, почему Зен оказался за этим столом. Но позже в покоях хана не сдержался.
– Ты стелешься под них! Мог бы просто взять свое – обложить их данью, прижать к стенке. Они заслужили!
Орхо посмотрел на него как на вспыльчивого ребенка и покачал головой.
– Никогда не оставляй униженных врагов за спиной, – сказал он, мягко ткнув Луция в лоб, – ударил – погладь. Показал силу – прояви милость. Я не хочу, чтобы Зен лелеял обиду и вынашивал месть. Рано или поздно они найдут, как укусить. В долгую дружба выгоднее вражды.
Луций насупился – больше от смущения, чем от злости. Приходилось признать: Орхо был отличным дипломатом и еще лучшим торговцем. А он, Луций, рядом с ним ощущал себя задиристым мальчишкой, одуревшим от внезапной власти.
Впрочем, так оно и было.
Спать хотелось невыносимо. Вино не помогало. Бесконечные споры о пошлинах, ограничениях на вылов рыбы, налогах на перегон скота и способах маркировки зерна раздражали и изматывали. Все это было важно – но не сейчас. Не теперь. Луций ждал, когда они наконец дойдут до главного.
Орхо, будто почувствовав его нетерпение, бросил ему короткую улыбку – и перевел взгляд на Тамару.
– Нам стоит обсудить вопрос переправки армии по Сайрмору.
Тамара склонила голову набок, настороженно
