Его не было на встрече. Веста привела созданную иллюзию. Пандее что-то объяснили про браслет на руке погибшей копии, что украшение было с Переправы и каким-то образом помогало держать иллюзию увереннее. Рассказали, что Веста на встрече всегда была подле Келестина, чтобы сохранять реалистичность копии, но у Пандеи в голове всё перемешалось.
Кассия его не убивала. И даже не собиралась.
Это главное, что Пандея осознала.
«Я пристрелила твоего друга дважды, на Келестине же нет и царапины. Ты только лаешь, но не кусаешь. Разрешаю оставить братишку себе».
Дамали оказалась права относительно Кассии. Её сердце мягче, чем она хочет показать, однако Дея ошиблась в бывшей подруге. Та проявила несвойственную жестокость и лгала сама себе в том, что ей безразлична судьба брата.
«Мне сказали, что мы с тобой схожи. Видать, действительно похожи, лживая ты дрянь».
Кассия обыграла Дамали, спровоцировала, демонстративно убив Келестина.
Встретив юношу живым и невредимым по возвращении на Переправу, Дея ощутила сильное облегчение. За то, что он не стал жертвой разборок, за Кассию, что она не взяла на себя такой грех, и за Дамали, брат которой остался жив.
Вытирая руки полотенцем, Гелион вышел из кухни. На его лице в очередной раз отразилась раздражённо-сочувственная гримаса при взгляде на Кассию, которая продолжала отказываться от большей части его медицинской поддержки. Потом посмотрел на Пандею, но та мотнула головой раньше, чем он успел что-либо сказать. В ответ он понимающе кивнул и ушёл.
Гелион оценил травмы Дамали, позвал помощников и провёл операцию, чтобы зашить все пулевые ранения. По его словам, состояние неопасное, и всё же её необходимо перевезти в клинику. Кассия отказалась, исчерпав свою доброту на том, что оставила её в живых. Пандея была благодарна им обоим, прекрасно понимая, что Дамали заслужила пулю в лоб. Саму Дею разрывало от желания прибить ту собственными руками, но, с другой стороны, Пандея не могла промолчать и не попросить у Кассии сохранить жизнь Дамали.
Она просила. Даже позорно умоляла, сама себя ненавидя, когда Кассия пару раз порывалась всё-таки бросить сестру медленно подыхать от потери крови. Просила не только Дея, но и Келестин. Тот буквально не отлипал от Кассии, цеплялся за её одежду, хватал за руки, стоило появиться пистолету, не успокоился, даже когда Кассия обругала его и ткнула дулом в лоб. Он не успокоился, а она не выстрелила. Но безжалостный пинок Келестин всё-таки получил.
– Отец здесь, – предупредила Веста, зайдя в комнату.
– Откуда ты знаешь? – спросила Пандея. Веста дом не покидала.
– Я чувствую.
Пандея замерла на пару мгновений с раскрытым ртом. Ответ был исчерпывающий, да и буквально через ещё несколько секунд входная дверь с грохотом распахнулась.
– А ну повторите, что за херня произошла! – с ходу потребовал Гипнос. Он выглядел как самый обычный запыхавшийся человек, который пробежал не один километр и успел напридумывать с десяток негативных сценариев. Гримаса на лице менялась от шока до гнева и ужаса сама собой, пока взгляд перемещался от одного к другому.
– Где мой сын?!
– Пап, – позвала Веста, и её голос впервые дрогнул, надломился. Ей больше не нужно было держаться перед родителем. – Пап… помоги.
Её затрясло, глаза заблестели. Гипнос оказался рядом с дочерью, обнял, позволив спрятать слёзы у него на плече. Его собственное выражение лица стало испуганным.
– Кас.
Кассия дёрнулась и обернулась.
– Кас, что у тебя с головой?
Половина белых волос слиплись от засохшей крови.
– Онир приложил о колонну, – с безжизненным равнодушием ответила она. – Помоги нам. Моя стервасестра открыла зеркало в мир сумеречных ониров при помощи осколка из раны Пандеи. Якобы в том куске был ихор Фантаса, но моя кровь не работает. У меня ведь его силы… Я пыталась… ничего не работает…
Голос оборвался от хрипоты, но Кассия для демонстрации снова разрезала себе палец. Если первые разы заставляли её морщиться, то теперь она даже не моргнула. Своей кровью она смазала осколки по швам и положила ладони на зеркало. На её предплечьях появились наручи, из-под ладоней тусклый свет охватил осколки, и те начали соединяться, сливаться в единую, неповреждённую поверхность.
Всего три удара сердца, и перед ними было цельное, без единого пятна и царапины зеркало, отражающее изнемождённое лицо Кассии и окружающие предметы. Но раздался знакомый треск, и зеркало стало трескаться, разваливаясь на глазах. Все, кроме Гипноса, никак не отреагировали на произошедшее. Тринадцать раз Кассия пыталась повторить это, и все тринадцать раз зеркало разваливалось, словно однажды разбитое не могло быть восстановлено.
Повисла тишина. Все ждали вердикта Гипноса, но тот, к ужасу, выглядел растерянным, взгляд беспрерывно блуждал от вновь развалившегося зеркала к окровавленным рукам Кассии и её лицу, будто он пытался что-то просчитать в голове, но никак не выходило.
– В тебе нет нужного ихора, потому что ты не родная мне по крови, – напомнил он. – Где Камаэль?
– Он, Микель и Иво застряли в сумеречном мире, – сдавленно призналась Веста.
Гипнос побледнел как полотно, Пандея невольно встала, ощутив неладное.
– Как давно они там?
– Часа три.
Гипнос сдавленно вздохнул.
– Единственное, что играет нам на руку, – это время. В сумеречном мире оно движется медленнее. Возможно, там прошло не более десяти-пятнадцати минут, но нам необходимо вытащить их как можно скорее.
– Значит, ты думаешь, что они в порядке? – Голос Кассии дрогнул, она выглядела уязвимой, с мольбой уставившись на Гипноса.
– Да, но только пока. Нам нужно открыть для них путь домой, и чем скорее, тем лучше.
– Думаешь, он сделает это? – вмешалась Веста, заметно нервничая, из-за чего сердце Пандеи забилось тревожнее.
– Уверен.
– О чём вы? – уточнила Кассия.
– О Камаэле. В сумеречном мире ониры едва ли будут его слушаться, а там их не меньше тысячи, – без прикрас заявил Гипнос. – Чтобы отбиться от такого количества, он снимет ахакор.
Пандея повторила недоумённый наклон головы Кассии. Кажется, только Гипнос и Веста понимали смысл.
– Кас, мы знаем про расщелину, – вкрадчиво произнёс Гипнос, он подошёл ближе и, отыскав платок, взял её за руку и зажал кровоточащие порезы. Кассия даже не вздрогнула, не сводя глаз с лица Гипноса. Пандея бросилась к оставленной неподалёку аптечке, чтобы помочь. – Камаэль объяснил, что это всё его вина. Правда, сумел признать лишь спустя два года. Он наверняка тебе не сказал, потому что отказался принимать мои выводы, но произошедшее не его вина. Это обстоятельства. В его крови слишком много кошмаров. Дом и сила Фобетора. Слишком много даже для полубога.
Кассия не моргая смотрела на Гипноса. Очевидно, она не понимала. Дея забрала руку Кассии и приложила антисептик к
