порезам. Должно было щипать, но она и бровью не повела, словно вовсе не чувствовала тела. Не отняла свою руку и, кажется, вообще не замечала Дею и её прикосновения.
– Мы сделали Камаэлю ахакор очень давно. Сперва ради скрытия его личности, но после твоего рождения, трагедии на Переправе и всех смертей… его способности обратились против него. У сына начались изводящие кошмары. Тогда мы усилили Камаэлю ахакор в первый раз, и это помогло. Но позднее выяснили, что его способности с возрастом лишь усиливаются, и ради его же безопасности ахакор ему снимать нельзя. Затем произошла расщелина, и ты пострадала… В общей сложности его татуировку пришлось усилить металлом трижды, чтобы собственная мощь не разрушала его организм.
– То есть «не разрушала его организм»?
– Если снимет ахакор, то его тело перестанет выдерживать кошмары. У него начнутся галлюцинации, и сила начнёт выжигать его изнутри. А без поддержки Камаэля ониры разорвут Иво и Микеля на части.
Кассия перевела шокированный взгляд на Весту, Пандея невольно повторила, надеясь, что всё не настолько плохо, как звучит, но дочь Гипноса скованно кивнула.
– Сколько у него времени без ахакора? – глухо уточнила Кассия.
– Часов пятнадцать. Если время в том мире движется медленнее, то у нас здесь есть пара дней, но чем быстрее мы их вернём – тем лучше.
– Что нужно сделать?
– Ты соберёшь зеркало, но сперва нам нужен кусок с ихором Фантаса.
– У нас его нет, – испуганно напомнила Кассия.
– Осколки зеркала есть где-то на Переправе в землях Фобетора, – подсказал Гипнос, и хотя бы его решительный настрой удерживал от полного отчаяния. Пандея вздрогнула, когда бог безмолвного сна повернулся к ней: – Ты уже однажды нашла один. Значит, найдёшь и второй.
Пандея тяжело сглотнула под всеобщим вниманием.
– Но… я никогда не находила осколок. По крайней мере, не сама. Меня кто-то спас, и думаю, что это он. Он всунул мне осколок в рану, не представляю зачем и…
Гипнос не менялся в лице, взгляд разве что стал мрачнее, а губы сжались в тонкую линию. Пандея не договорила, поняв, что выбора у неё не было, она должна найти осколок.
38
ИВО
Они не знали, куда идти. Со всех сторон пейзаж казался практически одинаковым, и Иво понятия не имел, как отыскать хоть намёк на выход и как он вообще должен выглядеть. Они зашагали в направлении марева, которое лишь немного напоминало очертания то ли холмов, то ли скал где-то вдали.
Они шли долго. Ноги устали, во рту появилась сухость, несмотря на умеренную температуру – вспотели. Время, казалось, никак не двигалось, ничего вокруг не менялось, застыв в гнетущем вакууме. Это не столько пугало, сколько приводило в замешательство, утомлённый разум отказывался работать, но при этом Иво не ощущал сонливости. Изредка они делали привал, но краткосрочный отдых не приносил облегчения. Кай создал флягу с водой, когда Микель заговорил о жажде, но иллюзия едва помогла смочить язык и тут же пропала, ухудшив состояние.
Они почти не разговаривали, а в какой-то момент Иво осознал, что даже перестал напряжённо вслушиваться в окружающие звуки. Преследует ли их кто? Есть ли ониры в округе? Попрятались ли твари или же, как падальщики, тащатся за ними в ожидании, когда жертвы выдохнутся? Иво одёрнул себя, осознав, что ему плевать. Напряжённые нервы сдали, устав постоянно быть начеку.
Кай выглядел паршиво. Наверное, это единственное, что продолжало пугать Иво. Его руки напоминали истлевшие угли, серая радужка окрасилась в пугающий красный, а за ней покраснел и белок, делая его вид болезненным. Глаза были напряжённо распахнуты, словно зрение его сильно подводило и он опасался моргать. В какой-то момент Кай начал нервно дёргаться, часто оглядываться, похоже, слыша нечто недоступное Микелю с Иво. Царь Металлов тоже замечал перемены, и они с Иво всё чаще обменивались безмолвными взглядами.
И всё же Кай был единственным, кто подбадривал их. Именно он заставлял Микеля и Иво вновь подниматься после очередного привала. Это он вынуждал двигаться дальше, убеждённый, что его отец, сестра и Кассия придумают, как им выбраться.
Никто не говорил о том, что Кассия и Веста остались один на один с Дамали и её сообщниками, а Пандея забрала себе онира. Никто из них не прикидывал варианты, в которых всё обернулось хуже, чем хотелось бы думать.
Самое странное, что Кай заставлял именно Иво определять направление. Иво знать не знал, куда идти, но перестал упрямиться и выбирал путь. За время работы с Каем он уяснил, что его бесполезные, на первый взгляд, требования имеют смысл, но тот озвучивает догадки, лишь когда становится в них уверен.
– Впереди, – внезапно привлёк внимание Микель. Его голос натужно хрипел, ему пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы продолжить: – Там. Посмотрите. Что-то в небе.
Иво пригляделся, заморгал, стараясь чётче рассмотреть образы. То, что сперва они посчитали очень высокими скалами, оказалось чем-то совсем иным. Впереди небо возвращало себе тёмный оттенок, иллюзия Кая не смогла затронуть эту часть сумрачного мира.
– Это город? – недоумённо подал голос Иво.
– Храм, – поправил Кай.
– Перевёрнутый? – возразил Микель.
Никто не ответил.
После изнурительного поиска выхода Иво не удивил даже вид огромного храмового комплекса вверх ногами. Казалось, тот спускался крышами к земле из дымки самого неба. Скалы росли ему навстречу, пока другие куски парили прямо в воздухе. Увиденное нарушало все законы реальности и гравитации.
– Откуда ты знаешь, что это храм? – заговорил Микель.
– Вспомнил некоторые легенды об этом месте, но сомневался.
– Чьё это святилище?
– Грай.
Иво обернулся на Кая, тот неоднозначно качнул головой.
– Пемфредо и Энио поселились здесь, чтобы следить за онирами. В то время ещё существовали воины Калиго, и созданий из мглы тоже нельзя было предоставлять самим себе, чтобы они не одичали. Отец вроде как заключил с ними сделку. Пообещал вернуть глаз в обмен на длительную службу, но из-за взрыва на Переправе Грайи остались заперты здесь.
Иво невольно поднял руку к лицу. Он совсем забыл, что носит. Новый глаз богинь перестал ощущаться чем-то инородным, полноценно став частью его организма.
– Поэтому ты просил меня выбирать путь?
Кай кивнул.
– Ещё я думаю, что именно глаз Грай удержал твоё сознание от полного разрушения. Ты не воин Калиго, онир должен был растерзать твоё сознание, забрав себе тело.
Иво передёрнуло от воспоминаний. Он не стал говорить, что Кай прав, но не до конца. Сознание Иво было растерзано на куски десятки раз, но затем какая-то сила раз за разом собирала его обратно в единое целое.
