она появлялась с другой стороны: рыдая, ползла в сторону Кая, пока её ноги пожирало пламя. И такая девочка была не одна. С десяток голосов вопили, умирая.
Кай вздрогнул, услышав вопрос, но не стал ни осаждать, ни выяснять, откуда ему известно. Наоборот, на его лице отразилось смирение, плечи поникли.
– Она не просто напоминала… я видел это, глядя на неё, – признался Кай, медленно идя дальше. Иво и Микель последовали с ним к далёкому мареву храма, который виднелся сквозь пляшущие языки пламени. – Предпосылки появились ещё в детстве. Я не раз видел мёртвую Весту, именно поэтому надавил на отца, требуя сделки за её жизнь. А потом мне нанесли ахакор ради сохранения моей личности, и всё прошло. Мы думали, что сила под контролем благодаря ахакору, но даже отец не предвидел, что во мне может быть слишком много кошмаров. Всё худшее началось, когда я вернулся на Переправу. Кассия тогда подросла, а я пришёл к выводу, что остыл. Прошли годы, но моя психика и способности решили иначе. Стоило Кассии появиться рядом, как я начинал видеть это. Сперва вернулись дурные сны по ночам, как в детстве, но затем впервые кошмары перекинулись на реальность. Галлюцинации появлялись вспышками, мимолётными образами. Потом они становились всё более длительными. Я на полном серьёзе думал, что схожу с ума.
Иво сглотнул, заметив изломанное тело Весты, покрылся мурашками, когда слева выскочил Элион и закричал: три онира набросились на него, повалили, намеренные разорвать. Они миновали мёртвую Кассию, Сиршу и даже образы Иво с Микелем. Они то появлялись, то исчезали. Кто-то умирал на глазах, другие уже лежали бездыханные. Кай тоже всё замечал, но решительно проходил мимо, не прерывая рассказа. С одной стороны, его выдержка впечатляла, с другой – Иво ощущал тошноту от мысли, что Кай видел так много иллюзорных страданий своих родных, что научился игнорировать мольбы о помощи. Ни одна из галлюцинаций не звала Иво или Микеля, все ужасы принадлежали лишь Каю.
– Кассия, будучи ребёнком, болтала глупости, а помимо неё я видел корчащихся в муках друзей. Я едва не погубил её, не совладав с силой и увиденными галлюцинациями. Единственным лекарством стало усиление ахакора. Больше металла – больше сопротивления возможным видениям, – продолжил Кай, осоловелым взглядом следя только за висящим храмом – их пунктом назначения. Он выглядел плохо: белки глаз налились кровью, моргать он, похоже, боялся, кожа горела, хотя Кай был бледен как полотно и его заметно знобило. Рука, на которой была татуировка, тоже выглядела ужасно – она была буквально разодрана грубым извлечением металлических частиц.
– Такое количество металла в ахакоре граничит с отравой, – аккуратно напомнил Микель, с трудом перестав смотреть на Кассию, с лица которой отслаивалась сгоревшая кожа.
– С некоторыми болезнями справляется разве что яд, – расслабленно напомнил Кай. Несмотря на скверную тему и внешний вид, говорил он спокойно. Иво мысленно поблагодарил богов хоть за это и сам сосредоточился на беседе, перестав воспринимать болезненные крики и плач.
Они так долго шли в окружении чужих страданий, что никто не успел среагировать, когда обожжённый до мяса Элион налетел на них, толкнув Кая в грудь. Иво бы его не узнал, если бы часть лица не оставалась целой. Удар был таким неожиданным, что Иво и Микель просто вытаращились на жуткую иллюзию, и один лишь Кай среагировал, резко дёрнув друзей назад от опасности. Обожжённый Элион разевал изувеченный рот, что-то крича, он не переставая повторял и ещё дважды практически толкнул Кая в грудь, но тот успевал отстраниться раньше.
Если привычную атаку тело Кая могло предугадать, то внезапную пощёчину – нет. Голова Кая дёрнулась в сторону. Он отпустил плечо Иво, чтобы защититься.
Иво задохнулся, когда тишина обрушилась на него. Галлюцинации исчезли, вернув сумеречному миру первозданный вид. Всё было как раньше, за одним исключением: Элион. Он никуда не исчез, но преобразился, став абсолютно здоровым. Таким, каким Иво его запомнил.
– Да приди же в себя! – прокричал он едва ли не по слогам, вновь пихнув Кая в грудь.
Прежде чем подумать, Иво со всей силы врезал Элиону по лицу. Теперь уже по абсолютно чистому, здоровому лицу своего погибшего друга.
ПАНДЕЯ
Пандея поняла, что раньше для удачного обучения ей определённо не хватало мотивации. Если за недели тренировок с Вестой она едва смогла заставить онира выполнять примитивные приказы, то теперь у неё были сутки на то, чтобы научить его искать необходимое. Сперва она боялась пробовать, но без осколка зеркала, который был для них слабым, но всё же барьером, онир понимал её намного проще и быстрее.
Веста привела её, Кассию и Гипноса на земли Фобетора. Она сама и бог сна не вмешивались, оставаясь молчаливо следить за поисками. Кассия же не отставала от Пандеи ни на шаг, пока та гонялась за ониром, боясь его потерять. Сумеречный онир отделился от неё вместе с тенью, чтобы обрести плоть, и предстал совсем маленьким, напоминая собаку средних размеров. Он то оставлял следы на песке, то растворялся туманом и нырял в дюны, ища осколки где-то там.
Поиски продолжались часами. Так долго, что Веста не раз предлагала сделать хоть небольшую передышку на короткий сон, напоминая, что от Пандеи не будет никакого толку, если она рухнет в обморок от истощения.
Дея действительно была измотана, но страх и адреналин позволяли держаться на ногах. Кассия кружила рядом, как заведённая. Даже после полученных травм не спускала глаз с то появляющегося, то исчезающего онира. Пандея не чувствовала времени, понимая чужое волнение. Она сама тревожилась за Иво и не могла сидеть сложа руки, тем более сейчас она была единственной, кто мог помочь.
Слабой поблажкой стало появление Фалии – одной из двух гарпий. Вторая, по имени Окипета, была менее дружелюбной, по словам Весты, а Фалия всегда приходила, когда её звали. Пандея оцепенела при появлении полуженщины-полуптицы и предусмотрительно сохранила безопасное расстояние.
– Гарпии – единственные из живущих на землях Фобетора, кто способен изъясняться на палагейском, – пояснил Гипнос. – Керы понимают сухие приказы, эринии способны общаться только с Камаэлем.
Фалия взглядом ярко-оранжевых глаз обвела присутствующих. Перекинулась с Вестой несколькими короткими фразами. Пандея с трудом узнала пару слов – слишком речь гарпии звучала крикливо и отрывисто, но Веста её понимала, и после короткого торга та согласилась отвести их на место взрыва. Как оказалось, даже Гипнос не мог отыскать оставшуюся после него воронку, засыпанную песком, – с тех пор Переправа не раз менялась, перемещая знакомые места.
Красное небо и ужасающего размера чёрная дыра не
