расу.
Кератосы — одна из двух коренных рас Иллидии. Рога на их голове дарят своим владельцам способность ментально воздействовать на других. В основном, конечно, это банальная эмпатия в той или иной степени развитости. Чем крупнее и толще рога, тем больше сила.
Еще раз оценила размер и толщину загнутых к верху массивных рогов. И пришла к выводу, что капитан имеет бо́льшую силу, чем говорит. За все прибывание здесь таких рогов я больше ни у кого не видела. Как я поняла, кератосы намного выносливей и сильнее людей. Среди них редко встречаются маги. Считается, что врождённый ментальный дар вступает в конфликт с внутренним резервом.
— А разве твоё умение это не магия? — восклицаю, не в силах сдержать себя.
— Хм-м-м. Как бы тебе объяснить. Врождённый дар — это нечто особенное. Он работает даже в мирах, где магии почти нет, как у тебя. Например, ты переместилась к нам. Но это не делает тебя магом. Одарённой, но не магичкой.
Я понятливо кивнула, ощутив разницу, но не до конца разобравшись в этой теме. А затем снова осмотрела мужчину. Внешне, кроме рогов у кератосов были необычные яркие глаза с черной склерой, что так напугали меня при знакомстве. И довольно милые, слегка заостренные ушки. Виски мужчины были коротко сбриты. Сначала я даже решила, будто у него короткая стрижка. Но позже рассмотрела, что на макушке волосы длиннее и уложены в какую-то сложную косу.
Как пояснил Саг, кератосы всегда открывают уши. То, что сначала я приняла за простые украшения в виде пирсинга и серёжек на ушах. На деле оказалось признаками родо́в и кланов. Из путаных объяснений поняла, что у них эти серьги, как клетчатые пледы у шотландцев. У каждого клана была своя особая клетка и окрас. Тут та же схема, только с серьгами и пирсингом. Сложная система, в которой, видимо, никто кроме самих кератосов, не разбирается.
Потом я плавно перевела разговор на тему расы моего босса. Мотивировав это тем, что мне надо знать, на кого я буду работать. Судя по хитрому прищуру капитана, он раскусил меня. Конечно, я интересовалась этим не из праздного любопытства. Слова про пару, сказанные в кафе, меня зацепили. Пусть он и пошел потом на попятную. Однако мне хотелось знать, о чем шла речь. Но объяснения насчет пары зверя я так и не получила.
В моей голове Аластор ассоциировался с оборотнем. Но оказалось, что Бестианцы и близко не оборотни. У них действительно внутри есть зверь, но они не превращаются в него. Бестианцы носят на своей коже рисунок зверя и способны выпускать его в мир. В буквальном смысле. Рисунок на теле оживает и появляется в реальном мире. У каждого клана свой зверь. Никаких других внешних отличий от людей у них нет.
— Так происходит у всех, кроме твоего начальника. — заканчивает рассказ Сагфорот.
— А он что, бракованный? — нервно улыбаюсь я.
— Нет. Его ветвь семьи относится к проклятому клану Мор. — серьезно отвечает он.
— То есть сегодня, когда вы знакомились, то ты уже знал его? — удивлённо восклицаю.
— Ох, Арья. Ты действительно думаешь, что кто-то в Иллидии не знает Аластора Вина? Высшего инквизитора? Да его именем даже детей пугают. Представь мое удивление, когда вместо милого добряка, который помог тебе, я вижу сильнейшего в Иллидии инквизитора! — нервно восклицает он, а потом добавляет, — Но мы, конечно, не были представлены друг другу.
Я замираю. Нет. Меня сразу впечатлили слова высший инквизитор, но чтобы детишек пугать. Серьёзно? Аластор же вполне нормальный мужчина.
— Так, а в чем его проклятье? — решаю уточнить я. Всё-таки не хотелось бы, чтоб меня съел начальник, если я его вдруг разозлю.
— У него мертвый зверь. Вместо живого зверя он выпускает на волю нежить. И у него, в отличии от остальных, есть возможность слиться со зверем. Он становится зверолюдом. Понимаешь?
Не понимала. Но звучало жутко. Он как зомби оборотень что ли? Перед глазами встал жуткий образ оборотня, как в фильме Ван Хельсинг, только мертвого. Шкура местами разложилась и свисает неровными клоками, обнажая гниющую плоть. Туша источает гнилостный запах мертвечины. Гадость какая. От представшей перед глазами картинки я нервно передернула плечами.
— Я не буду пересказывать тебе все сплетни, которые ходят об инквизиторе. Но прошу тебя, по возможности держись от него подальше. Он не то существо, с которым стоит сближаться. — непривычно серьезным тоном просит капитан.
Остаток вечера мы провели, мило болтая. Саги расспрашивал меня о родном мире. Из-за работы он мало путешествовал между мирами, а уж про закрытые и вовсе ничего не слышал. Поэтому внимал моим рассказам с жадностью ребенка.
Мы засиделись на диване до позднего вечера. Кажется, я так и отключилась, слушая рассказ про банду иномирцев-крыс из закрытого мира, которые занимались ограблением банков. Кто-то провез их под видом питомцев, и долгое время их не могли раскрыть.
Утром я проснулась в гостевой спальне. Футболка Саги задралась до талии, а я спала, бесстыдно откинув одеяло. Видимо, мой новый друг перенес меня вчера. Остается надеяться, что выглядела я в тот момент прилично.
Мозг тут же подкинул мне картинку сильных мужских рук, держащих меня. В сравнении с Саги я просто Дюймовочка. Сильный высокий мужчина и хрупкая, очаровательная я.
Мои губы растянулись в мечтательной улыбке. Так, пора вставать, а то мечтать о мужиках в чужих постелях входит у меня в привычку.
Сегодня мне обещали выдать корпоративное жильё и сводить меня в родной мир. С ума сойти! До сих пор не верится, что это со мной происходит. Неужели я и правда попала в другой мир, где я нашла себе работу? Наверное, не поверю, пока вновь не попаду на родную Землю. Мне надо убедиться, что это не сон и не галлюцинация. Хотя эти теории я давно отмела.
Я быстро умылась и привела себя в порядок. Воспользовалась зубным артефактом. Замечательная штука, надо заметить. Вчера Саги показал, как ей нужно пользоваться. Оказывается, она не только чистит зубы, но и восстанавливает их. Может даже стимулировать рост нового зуба взамен старого. Это не артефакт, а мечта. Капитан долго смеялся над моей восторженностью, а потом предложил забрать артефакт с собой.
Когда я спустилась на кухню, Саг уже вовсю готовил нам кофе. Я замерла. Мужчина был в одних только домашних брюках. Майка отсутствовала, и я невольно залипла на широкую мужскую спину.
А затем Сагфорот обернулся. Мой взгляд тут же прикипел к его торсу. Грудные мышцы рельефно выпирали и буквально манили провести
