понимают ваши шутки.
— Понял, — Евгений Сергеевич кивнул. — Стас, ну сорян. Давай мириться.
Он протянул ему руку. Шарфиков насупился, но всё-таки пожал её.
— Но в следующий раз тонометр в ход пущу, — еле слышно сказал Стас.
Измайлов выдохнул и подошёл к нам.
— Вы простите за коллегу, — сказал он. — Врач он отличный. Да и человек тоже хороший. Просто иногда не понимает, что его шутки кто-то может всерьёз воспринять.
— Всё в порядке, — кивнул я. — Конфликт исчерпан, расходимся.
Стоматологи пошли к себе, а Стаса я задержал.
— И ещё раз прошу: прежде чем брать что-то в рот, думай, — сказал я. — Или у меня спрашивай, если не уверен.
— Понял я, — кивнул Стас. — Понял.
Как обычно, очень бурное начало дня. Я поспешил к себе в кабинет и обнаружил там расстроенную Лену. Девушка сидела и заполняла журнал, но я видел, что что-то не так.
— Доброе утро, — поздоровался я.
— Доброе, Саш, — она даже не повернулась.
— Лена, что случилось? — спросил я.
— Ничего, — ровно ответила она. — Всё в порядке.
Ну да, конечно.
— Я ещё раз спрашиваю, — повторил я. — Что. Случилось.
Она помолчала. Потом всё-таки положила ручку и повернулась ко мне.
— Я ходила в кабинет КТ, — сказала девушка. — За заключениями по нашим пациентам, мы же на КТ отправляли. Пришла, а там Поляков.
— Так, — кивнул я.
— Я зашла, поздоровалась, сказала, что мне нужны заключения, — продолжила девушка. — А он посмотрел на меня и говорит: «А вы, барышня, всегда так на работу одеваетесь или сегодня у нас особый случай?»
Я вздохнул. Лена была одета так же, как всегда. Джинсы, футболка, сверху белый халат. Волосы собраны в хвост, на ногах балетки. Никакого макияжа, никаких ярких цветов. Она в принципе никогда не одевалась на работу броско.
— Что ты ответила? — спросил я.
— Ничего, — пожала плечами Лена. — Я взяла заключения и вышла.
— Ну и правильно сделала, — сказал я.
— Я не из-за этого расстроена, — Лена посмотрела мне в глаза. — Просто это сказал мне коллега. С которым мне ещё работать. И с которым я каждый день должна здороваться по-человечески. Вот это обидно.
Представляю.
— Я сейчас подойду, — сказал я.
— Саш, не надо, — попыталась возразить Лена.
— Надо, — отрезал я и вышел из кабинета.
Направился в кабинет КТ. Постучал и зашёл внутрь. Поляков сидел за компьютером, листал какие-то заключения.
— Александр Александрович, — хмыкнул он. — Чем обязан?
— Доброе утро, Игорь Михайлович, — сказал я. — Я к вам по конкретному поводу. Десять минут назад в этом кабинете была моя медсестра Лена. Она пришла к вам забрать заключения по нашим пациентам. Вы позволили себе высказать в её адрес замечание про её внешний вид.
Поляков пожал плечами.
— Было что-то вроде, — сказал он. — Что вас, собственно, не устраивает? Я просто пошутил. Девушка симпатичная, и я это отметил. Если она восприняла это иначе, это её проблема.
— Нет, Игорь Михайлович, — спокойно ответил я. — Это ваша проблема.
Он приподнял брови.
— В каком смысле? — спросил он.
— Объясняю, — холодно сказал я. — Лена медсестра, одна из лучших в этой поликлинике. Она пришла к вам по работе. Не на свидание. И вы, врач, позволили себе сделать ей замечание по её внешнему виду. Это, во-первых, нарушение профессиональной этики. Во-вторых, нарушение Кодекса этики медицинского работника, который вы подписывали вместе с трудовым договором. В-третьих, если бы Лена захотела, то были бы основания для служебной проверки. И поверьте, я в этой проверке выступил бы на её стороне.
Поляков выпрямился в кресле. Самодовольство с его лица постепенно уходило.
— Александр Александрович, — протянул он. — Вы делаете из мухи слона. Я сказал безобидную фразу. У нас в Саратове…
— Игорь Михайлович, — перебил я его. — У меня нет желания сейчас обсуждать, что у вас принято в Саратове. Я обсуждаю то, что принято здесь. А здесь, в этой больнице, не принято говорить такие фразы медсёстрам. Хотя даже не так — в первую очередь не принято так говорить моей медсестре.
— Александр Александрович… — попытался возразить Поляков.
— Я ещё не закончил, Игорь Михайлович, — снова прервал я его. — Это не первый ваш эпизод в этой больнице. Вчера вы написали жалобу на Маргариту Семёновну, в которой поставили под сомнение её компетенцию. Сегодня Лена. Это, Игорь Михайлович, не случайности. А система.
— Александр Александрович, я не понимаю, в чём вы меня обвиняете, — скрестил руки перед грудью Поляков.
— Я вас ни в чём не обвиняю, — сказал я. — Просто описываю ситуацию. А ситуация такая, что новый рентгенолог, который работает в больнице меньше двух недель, последовательно создаёт конфликты. Не с того вы начинаете рабочий процесс.
Поляков помолчал.
— Поэтому я настоятельно рекомендую вам пересмотреть своё отношение к коллегам, — добавил я. — А то ведь я тоже могу и докладные писать, и несладкую жизнь вам устроить. И поверьте, моих двух недель отработки вполне хватит для этого.
— Не надо мне угрожать, — заявил Игорь Михайлович.
— Я не угрожаю, а предупреждаю, — ответил я. — Ещё один подобный эпизод, и мне придётся принять ответные меры. Подумайте об этом.
Я развернулся и вышел из кабинета. Вернулся к себе.
— Лена, если ещё раз будет что-то подобное — сразу говори мне, — строго сказал я. — Поняла?
— Поняла, Саш, — торопливо кивнула она. — Спасибо тебе!
Дверь в кабинет открылась, и на пороге возникла гневная женщина. Ну да, доброе утро, доктор Агапов.
— Я к вам с жалобой, — с порога заявила она. — Зоя Павловна Селиверстова.
— Проходите, садитесь, — кивнул я. — Слушаю вас.
— На Елену Александровну хочу пожаловаться, — усевшись на стул, заявила она. — Я пришла к ней с давлением! Утром сто шестьдесят на сто, вечером сто десять на семьдесят. Я ей рассказываю это, а она выписала ЭКГ, анализы и лизиноприл! Мол, начнём с пяти миллиграмм, через две недели посмотрим. И всё! А кардиолог как же⁈
Я вздохнул.
— Значит, врач опросила вас, осмотрела, выписала анализы, направление на ЭКГ и
