лечение, — сказал я. — Но вы жалуетесь, что она не направила вас к кардиологу?
— Ну это же явно сердечное! — воскликнула Зоя Павловна.
Дайте мне сил кто-нибудь!
— Зоя Павловна, с давлением к кардиологу не направляют, — заявил я. — Это лечит терапевт. Елена Александровна действовала строго по протоколу. Это абсолютно стандартный грамотный подход к ведению пациента. Лизиноприл пять миллиграмм — это начальная доза. ЭКГ, анализы, дневник давления — это базовое обследование, которое назначается одновременно с началом терапии, а не вместо неё.
Зоя Павловна моргнула.
— То есть… вы говорите, она правильно сделала? — спросила она.
— Да, — ответил я. — Тем более кардиолога у нас сейчас в поликлинике нет. А в Саратов Елена Александровна не захотела вас гонять лишний раз. Вот выйдет летом наш кардиолог, она обязательно к нему направит для консультации.
Зоя Павловна помолчала.
— Но соседка мне сказала, что надо обязательно к кардиологу, — заявила она.
— Зоя Павловна, у вашей соседки какое медицинское образование? — спросил я.
— Ну… никакого, — призналась она.
— Тогда и слушать её мнение в этом вопросе нелогично, — улыбнулся я. — Елена Александровна всё сделала правильно и позаботилась о вас.
— Наверное, я погорячилась, — неохотно сказала Селиверстова. — Я пойду… ЭКГ ещё сделать успею.
— Идите, — кивнул я. — Всего доброго.
— И вы… — она замялась. — Не говорите Елена Александровне, что я приходила. Стыдно.
— Не скажу, — заверил я.
Она вышла из кабинета. А вместо неё в кабинет ворвалась Остроухова.
Мне дадут вообще сегодня поработать?
— Беда! — воскликнула она. — Я вообще не знаю, как это назвать!
— Что случилось, Галина Фёдоровна? — спросил я.
— Машина! — выкрикнула та. — Передвижной ФЛГ, тот самый, хвалёный. У меня сегодня выезд в Озёрное! Все ждут, все в курсе про флюорограф. Мы начали собираться, а на машине… Нет колеса!
Ну приехали. Куда делось колесо⁈
Глава 10
Ни часа без прикола у участкового терапевта.
— Колеса нет, — повторила Галина Фёдоровна. — И что нам теперь делать⁈ Как я поеду? А я ведь уже пообещала всем эту чёртову флюорографию, вы сами всё про списки необследованных говорили, и вообще…
— Успокойтесь, — строго сказал я. — Сейчас разберёмся. Идёмте на улицу.
Мы вышли из поликлиники и прошли к стоянке, где и стоял флюорограф. Большая белая машина с надписью «ПЕРЕДВИЖНОЙ ФЛЮОРОГРАФИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ» вдоль борта. И левое переднее колесо отсутствовало.
Не пробито, не порезано, а просто снято. Аккуратно так. Зато вместо него кто-то заботливо положил несколько кирпичей. Очень мило.
— Что делать⁈ — нервничала Остроухова. — Вот как теперь⁈
— Сейчас разберёмся, — отозвался я.
Уже хотел сформулировать гипотезу, но тут на стоянку подъехала машина скорой помощи, и из неё вылез Влад. Тот самый водитель, который однажды по ошибке хлебнул бензина, и пришлось оказывать ему первую медицинскую помощь.
— Александр… Саш, мне это, Лёха позвонил, — сказал он виноватым голосом. — Ну, водитель, которого на флюорограф поставили. Я это… не специально.
Так, а вот, похоже, и разгадка.
— Что ты не специально? — спросил я.
— Ну, — Влад помялся. — Колесо снял. Ваше. У меня заднее левое дёрнуло, а по габаритам ваше идеально подходило. Я это, на ночь его и взял. Запаски у меня не было же. Думал, ночь откатаюсь, утром на автосервис, и верну. Не думал, что оно вам сегодня понадобится. Я щас мигом его на место поставлю, уже новое купил!
Я тяжело вздохнул.
— Ставь давай, — кивнул я. — А то доктору уже ехать надо!
— Сейчас, — поторопился Влад.
Он добежал до своей «буханки», подозвал Алексея на помощь, и они занялись колесом. Галина Фёдоровна гневно выдохнула.
— Ну надо же, колесо стащил, — покачала головой она. — Хорошо, что вернул!
— Главное, что ситуация разрешилась, — кивнул я.
Вскоре колесо вернулось на своё место. Влад ещё раз извинился и ушёл к себе. Я пожелал Остроуховой хорошего выезда и направился назад в поликлинику.
Вернулся в кабинет, где меня уже дожидался Ткачёв в своих неизменных солнцезащитных очках.
— Весь мир просто ослепителен, — весело заявил он мне. — Особенно когда с утра нет свежих умерших.
Ох уж этот юмор патологоанатомов.
— Доброе утро, Никита Александрович, — кивнул я. — Вы по делу?
— Не, просто поболтать немного, — махнул он рукой. — Ты не против?
— Нет конечно, — отозвался я.
Прошёл к своему месту и сел за стол.
— Олеську помнишь? — спросил Ткачёв.
Племянница патологоанатома, которой он однажды одалживал Геннадия Йориковича для урока. В итоге тащить скелет пришлось мне. Хорошо помню.
— Да, — ответил я. — Что с ней?
— Олеся записалась в вампиры, — заявил Никита Александрович.
Прекрасные новости. И снова вампиры, сколько же можно!
— В каком смысле? — уточнил я.
— Да мода какая-то началась в нашем городе, — пояснил тот. — Настя боится, что Олеся дуростью какой-то мается. А я вот думаю — пусть развлекается, пока молодая. Не всё же про учёбу думать. А это модно, книжки всякие, «Сумерки» эти. В моё время были битлы и Цой, у них вампиры.
— И как это проявляется? — спросил я. — Её «вампиризм»?
— О, это отдельная история, — хмыкнул Ткачёв. — Она стала краситься в бледный. Губы делает себе тёмные. Под глазами тоже тени тёмные. Она у меня уже похожа не на племянницу, а на моего пациента. Ну, ты понял.
Пациента патологоанатома. Понял, как же.
— И носит только чёрное, — продолжал Ткачёв. — Чёрная водолазка, чёрная юбка, чёрные колготки, чёрные ботинки. Ну, мне кажется, главное, чтоб учёбе не мешало. А учится она по-прежнему хорошо. Но вот остальное…
— Что остальное? — уточнил я.
— Чат у них какой-то, — ответил Ткачёв. — «Клан полуночных». И она верит, что в Аткарске есть настоящие вампиры. Вчера был у них в гостях, так она спросила, можно ли по анализу крови определить вампиризм.
— И что ты ей ответил? — улыбнулся я.
— Я сказал, что таких анализов не существует, — хмыкнул он. — Потому что не существует и вампиров. Так она сказала, что в чате говорят обратное. И что один человек в нашем городе
