Феминистки, значит, — говорю я.
— Наверное, — пожимает плечами моя спутница.
— А шаман ваш где находится?
— Да вот же в бубнохраме он. А что, Ленин-то ещё лежит? — неожиданно переводит тему Витальевна.
— Лежит. В Мавзолее. А что?
— Так вот и наш. Только сидит. Несколько лет уже, как в анабиоз впал. И благословение липовое, получается. Менять хотят.
— Благословение?
— Шамана.
А увидеть его можно?
— Увидеть можно. А толку? Он же не говорит ничего.
— Грымза сказала, что победитель...
— Слушай её. Мелет, что и сто лет назад мололи. Не обращай внимания. Домой не пустют.
— Помогите мне бежать. Миленькая Витальевна. Меня Колька ждёт, родители. Нормальная жизнь, наконец. Вы ведь знаете, куда точно не соваться, чего не делать. А там уж я разберусь.
— Чтоб домой попасть, то дверь нужна. И благословение.
— Да кто ж меня на побег здесь благословит?
— Только верховный шаман может или кто из родных.
— Да связи-то нет с родными. И вообще, разве из моего мира подействует?
— Пока ждут домой, всё подействует. Только совпасть по времени надо. И дверь. Дверь — самое главное. И благословение.
И тут я поняла, что нужно попытаться реанимировать телефон. Но сначала найти его. А уж благословение я у своих попрошу. Они ведь и в самом деле ждут. И мама, и папа, и Колька.
Вот и ПТУ. Очень уж похоже на академию музыки и театра, как я по привычке её называю. Хотя ещё раньше был институт искусств. Да и сейчас вернулось прежнее название, но я-то мечтала поступить сюда, ещё когда он академией был. Так и говорю по привычке. А тут вон что... ПТУ теперь. И так же главный вход забором закрыт, как будто до сих пор ремонт идёт. Словно на годы назад я вернулась. Только само здание не похоже. Это я в щёлку забора вижу. Другое всё за ограждением. Не моё. Не красноярское. Даже небоскрёб КАТЭКНИИуголь перед глазами и то не такой. Ещё и дракон этот на крыше.
— И как я сюда вообще попала? — размышляю вслух.
И остановки моей нет, потому что и транспорта никакого нет.
— Как и все иномирцы. Тут выбрали, там благословили, дверь подсунули. И ты тут.
— Никто меня не благословлял. Наоборот. Ерунду какую-то старуха пожелала. Ну толкнула я её. Случайно. Раскаиваюсь. Домой хочу.
— Вот. По-местному это и есть благословение. Чтоб сюда попасть. А я с мамкой поругалась, и сказала она мне... — Витальевна махнула рукой. — Может, потому и домой не попала, что не ждал никто. А тебя ежели ждут, так надо искать дверь.
— А как её искать?
— Найти того, кто их насквозь видит. Дар этот редкий.
— А вы находили?
— Нет. Если б нашла, то и вернулась бы. А так...
— Я пока знаю только того, кто проходит через двери. Если это возможно, — вспоминаю я рыжего декана и его записки.
— Такого не бывает, — уверяет Витальевна, разбивая мой план вдребезги.
Что же делать?
— Товарищ Ни обещал мне показать дверь. Может, это как раз его дар?
— Если не врёт.
— Как узнать?
— Найти того, кто видит ложь и правду.
— Кажется, я здесь надолго.
— Мы все здесь навсегда, Элька, — вздыхает Витальевна.
— Тогда я буду первой, кто вернётся, — уверенно говорю я.
— Если родственная душа тебя благословит.
— Все мои родственники в моём мире. Если бы мне вернули телефон...
— Или тот, к кому ты послана в этим мире, отпустит тебя.
— И как мне его найти?
— Весной найдёшь, когда собираются пары.
— Моя пара — Колька. И точка.
— Тогда тебе нужно его благословение. Если именно он твоя родственная душа.
Мы спустились по лесенке вниз и стоим у калитки. Сумерки уже превратились в ночь. Жаль, не видно звёзд. Хочу найти большую медведицу. А то вдруг мы в другой галактике? Как знать. Я попала в какой-то непредсказуемый мир.
— Товарищ Куприянова, товарищ Куленко, — нас встречает декан гипно-предсказательного.
Вот теперь я знаю фамилию Витальевны. Легко запомнить. У Кольки такая же.
Глава 22. Истинный
— Товарищ Русский сейчас занят, возглавляет общее собрание факультета. Я провожу вас, леди, — Ни слегка кланяется.
— Ну, я пойду, — Витальевна остаётся за калиткой, а я плетусь за рыжим деканом в здание ПТУ.
— Почему собрание проводят без меня, товарищ Ни?
— Мы договаривались, что вы будете звать меня просто по имени, — его белозубая улыбка видна даже в темноте.
— Хорошо. Николас.
— Информация касается только парней, поэтому выбрали сегодняшний день. Собрание затянулось, и Анакондовна предложила мне проводить вас, чему я очень рад. Наши пути неслучайно сходятся. Вы не находите?
— Не знаю, здесь столько странностей. В этом мире. А скажите, некая Лена Ни вам не родственница?
— Как же. Это родоначальница нашей династии, — Ни открывает дверь.
А я открываю рот, чтобы спросить о её даре, но вдруг вижу, в холле топчется Мир.
— Собрание закончилось? — громко спрашиваю тувинца и укоризненно смотрю на своего рыжего спутника.
— Его не приглашали, — тихонько говорит Николас.
— Я жду моих братьев, — отвечает Мир.
— Почему не в комнате?
— Нельзя.
И зачем я спросила? Чтобы в очередной раз услышать это дурацкое слово?
— А мне можно?
Тувинец кивает и отворачивается. Николас уводит меня в коридор, провожает до столовки.
— Разрешите угостить вас, Элла.
— Если "дохлым котом", то лучше не надо. Я не голодна.
— У меня для вас особый заказ, — лукаво улыбается декан и усаживает меня за столик.
Вскоре он ставит передо мной поднос, на котором запечённая на углях рыба и картофель. Витальевна меня, конечно, накормила от души, но от нормальной человеческой еды я, пожалуй, не откажусь. Кто знает, когда мне удастся ещё хорошо поесть?
Николас поглощает гречневое пюре, делая мою трапезу не такой приятной, какой она могла бы быть. Но я не унываю. Я-то рыбу ем. Вкусную. Наверное, форель.
— Я провожу вас до комнаты, — говорит рыжий декан, отставив блюдо в сторону, когда мы поели.
— Не стоит, отсюда я дойду до нашей общаги, — отмахиваюсь я. — Спасибо за ужин.
— Неужели вы отказались от
