Запах не просто заброшенности — запах времени, которое здесь остановилось и начало разлагаться.
Лестница у стены выглядела так, будто не выдержит даже одного шага. Перила шершавые, потемневшие, местами треснувшие. Старые рамы с картинами висели криво, будто их давно никто не касался… и не собирался.
И всё же…
Это было не просто запустение.
Дом смотрел на нас.
Я почувствовал это почти сразу. Будто каждая трещина, каждая тень — живая.
— Что ж… — протянул Кирилл, оглядываясь.
— Добро пожаловать.
Голос прозвучал неожиданно близко.
Я резко повернулся.
Перед нами стояла женщина лет тридцати пяти. Ниже нас ростом, в простых, почти изношенных вещах… но при этом — ухоженная. Слишком ухоженная для такого места.
Женщина стояла перед нами так, словно всегда была здесь…, и мы просто не сразу её заметили.
На ней была простая, почти бедная одежда, ткань местами потёртая, небрежная. Но это не имело никакого значения. Потому что сама она… не вписывалась в этот образ.
Тёмные волосы мягкими волнами спадали по плечам, густые, живые, с лёгким блеском. Лицо — тонкое, правильное, с мягкими, но выразительными чертами. Кожа чистая, ухоженная. Глаза… чёрт.
Глаза цепляли сильнее всего.
Глубокие, тёмные, с каким-то странным, почти гипнотическим отблеском. В них не было ни удивления, ни страха — только спокойное, внимательное знание. Словно она уже всё про нас поняла.
И запах…
Вишня.
Тёплый, сладкий, чуть тягучий аромат, который никак не сочетался с гнилью этого дома.
Опасная смесь.
Я поймал себя на мысли, что она красива. Очень. Но это была не та красота, которой хочется любоваться. Это была та, от которой инстинкты тихо рычат: держись настороже.
Она была красива. По-своему.
Но…
Даже рядом не стояла.
С Алисой.
С моей Алисой.
— Я Марта, — спокойно представилась она.
— Ян. А это…
— Братья Аверины. Вожди клана снежных барсов, — перебила она, переводя взгляд с одного на другого. — И… чертовски красивый и сексуальный врач. Максвелл.
Её глаза остановились на мне.
Я усмехнулся.
— Сто лет меня так не называли. Зови просто Макс.
— Почему? — она склонила голову, улыбаясь уголком губ. — Максвелл звучит куда… интереснее.
Ян демонстративно откашлялся.
— Может, к делу?
Улыбка Марты чуть померкла.
— Конечно, — с лёгким раздражением ответила она. — Плату принесли?
Ян молча сунул руку во внутренний карман и достал небольшую шкатулку — размером с игральную карту.
Протянул ей. Марта выхватила её почти жадно. Провела пальцами по крышке. Повернула. Поднесла ближе… и даже вдохнула запах.
Я нахмурился. Вела она себя странно. Почти… дико. Но никто из нас не вмешался. Внезапно она замерла. Медленно подняла взгляд.
Сначала на Яна. Потом — на каждого из нас. И улыбнулась.
— Хорошо.
Она аккуратно положила шкатулку на покосившуюся тумбу у стены.
Секунда тишины. Она хлопнула в ладоши два раза. И дом… изменился.
Свет стал мягким, тёплым. Запах сырости исчез первым. Резко. Как будто его просто вырвали из воздуха. Вместо него — тепло. Лёгкий аромат древесины, воска и всё той же вишни, но теперь уже мягкой, уютной.
Гниль исчезла. Обои стали новыми — плотными, с аккуратным рисунком. Потолок выровнялся, трещины исчезли, как будто их никогда и не было. Дерево потемневших балок посветлело, приобрело живой, тёплый оттенок.
Пол под ногами больше не скрипел — гладкий, крепкий, надёжный.
Лестница… та самая, что секунду назад казалась развалиной, теперь выглядела как из дорогого особняка. Полированное дерево, резные перила, мягкий ковёр на ступенях.
Свет.
Он появился из ламп. Мягкий, золотистый, обволакивающий. Такой, в котором хочется расслабиться… и забыть, где ты находишься.
Я медленно выдохнул.
— Это… — Кирилл не договорил.
Я его понимал.
Потому что сам стоял и смотрел на всё это, пытаясь найти рациональное объяснение.
И не находил.
Она стояла чуть в стороне и наблюдала за нашей реакцией. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти игривой улыбке. Будто ей нравилось наше замешательство. И в этот момент я понял одну простую вещь.
Этот дом не был заброшенным.
Она просто позволяла нам видеть его таким. А значит… Мы пришли не к человеку. Мы пришли к той, кто играет с реальностью, как с игрушкой.
— Прошу в гостиную, — спокойно сказала Марта, будто ничего не произошло.
Мы молча пошли за ней.
Теперь это был уже не развалюха, а уютный дом с мягким светом и зажжёнными свечами.
Слишком уютный.
Слишком… правильный.
— Как такое возможно? — вполголоса спросил Илья.
Я не ответил. Потому что впервые за долгое время… я понятия не имел.
— Предлагаю начинать, — игриво сказала шаманка.
Глава 29
Алиса.
Я ведь хотела просто отвлечься.
Прогулка с Кариной должна была помочь — переключить мысли, выбить из головы весь этот хаос. И на какое-то время у меня даже получилось… смех, разговоры, витрины, огни — всё это ненадолго заглушило тревогу.
А потом появилась Ника. И всё вернулось. С новой силой.
Я тяжело выдохнула, медленно проводя рукой по волосам.
Я не верю в мистику. Никогда не верила. Ни в магию, ни в судьбу, ни в прочую чепуху, которой так любят пичкать людей.
Но… как не верить собственным глазам? Я видела это. Не краем глаза. Не в бреду. Чётко. Ясно. Мужчина… за считанные минуты превратился в зверя.
В огромного медведя. В того самого хищника, который не просто живёт в тайге — он ей правит. Сила, от которой перехватывает дыхание. Животный ужас, от которого хочется бежать… и понимаешь, что бесполезно.
И если верить словам бабушки… Макс такой же. Я невольно усмехнулась, но внутри стало только холоднее.
Медведь? Или, может, волк… как в этих нелепых подростковых фильмах, где всё сводится к любви и красивым глазам?
Глупость.
Но почему тогда это кажется… возможным? С каждым днём вопросов становится всё больше. Они множатся, цепляются друг за друга, не давая покоя.
А ответов — ни одного.
Я прикусила губу, вспоминая тот момент в палате. Макс. Он был напряжён. Слишком. Когда увидел бабушку. Это было не просто удивление. Не случайная реакция.
Он её узнал.
И она его — тоже.
Я резко поднялась, прошлась по комнате и остановилась у кровати.
— Да что, чёрт возьми, происходит… — выдохнула почти беззвучно.
Руки сами потянулись к сумке. Я достала кулон.
Тот самый. Красный.
Он мягко светился в моих ладонях, словно… дышал. Тёплый. Не холодный металл, а будто что-то большее. Глубокий оттенок, в котором играли отблески света — завораживающе красивый. Слишком красивый, чтобы быть обычной вещью.
Я опустилась на кровать, не сводя с него взгляда. Почему я? Почему он оказался
