в чужом вымысле. Уже будучи стажером в Мэнитейле, она нередко вела себя эгоистично, опасаясь изгнания из библиотеки. Сейчас же впервые в жизни она сама отвергала ту версию себя, которая верила, что доказать свое существование можно лишь через обладание особыми способностями.
Свиток в ее руках кивнул.
– Хм, верно! Какое же еще условие нужно человеку, чтобы стать хозяином своей истории? Сам факт существования – вот и вся необходимая основа.
Корделия с облегчением вздохнула и передала свиток последней – Айше. В ее взгляде читалась глубокая непоколебимая вера в подругу.
– Так, посмотрим… Да, тебе подойдет этот вопрос! – Свиток задорно встрепенулся. – Ты мне особенно интересна, Айша. Удиви меня! Скажи, почему, по-твоему, Бог наложил проклятие на бэров?
В толпе бэров, следивших за судом, пронесся ропот. По сравнению с вопросами, которые достались Теодору и Корделии, этот казался чересчур простым. И все же Айша не спешила с ответом. Ее молчание только усилило замешательство присутствующих.
– Что же, не может ответить на такую легкотню? И она еще называет себя хранителем?
– Разумеется, проклятие – это кара за грехи, совершенные бэрами.
– Пора отвечать, Айша.
Когда после долгого оцепенения Айша все еще молчала, Точжон, до сих пор терпеливо ждавший, призвал к тишине и мягко напомнил о необходимости ответа. Теодор и Корделия, уже прошедшие испытание, нервно ерзали, будто и сами пытались найти ответ вместе с ней. Их взгляды были прикованы лишь к ее крепко сжатым кулакам.
И наконец в полной тишине Айша заговорила:
– Бог… пожалел нас. Именно по этой причине он не стал карать наших предков сразу же после их преступления, а сделал хранителями – теми, кто оберегает человеческие истории, но не имеет права в них вмешиваться. Теми, кто служит людям, но не может навязать им ни единого выбора. Мы – существа без собственной истории, обреченные защищать истории других. Это должно было научить нас ценить каждую из них. Но я нарушила это. Я вмешалась, вообразив, будто поняла истинную ценность человеческого рассказа. Я ошибалась.
Как только Айша закончила говорить, в зале повисла мертвая тишина. Некоторое время никто не произносил ни слова, пока внезапно не раздался громкий смех свитка, эхом прокатившийся по стенам глухой башни.
– Ха-ха-ха! Верно! О неразумные бэры, не вы, а эти юные хранители сумели постичь подлинный замысел Бога. То, что они сказали, – это то, что ваши предки, еще будучи людьми, не сумели осознать. Когда-то, будучи людьми, бэры покусились на не принадлежащее им. Один – недовольный своей судьбой – обратился к Богу, желая заполучить книги судеб. Другой – соблазненный чужими словами – протянул руку к запретному. Все они не ведали ценности своей собственной истории. И вместо того чтобы обречь их на вечное наказание за этот непростительный грех, Бог сделал их хранителями – чтобы они сами узнали, насколько драгоценна каждая человеческая история. Это было проявлением божественного милосердия к тем, кто не понял даже собственной ценности. Вы дали именно тот ответ, которого я ждал. А теперь пусть сами бэры огласят окончательный приговор.
Свиток неспешно заполз обратно на стол, рядом с которым стоял Точжон, и, свернувшись, вновь погрузился в глубокий сон. Точжон бережно спрятал его в свою мантию, а затем возвысил голос, чтобы озвучить вердикт:
– Трое бэров – Айша, Теодор и Корделия – нарушили клятву хранителя, вмешавшись в человеческие книги. Однако над клятвой стоит слово Божье. И пусть они совершили проступок, но в то же время они нашли ответы на вопросы, что оставил нам сам Бог. Поэтому я объявляю их невиновными. Они те, кто не забыл, что значит быть бэром. Они – наша гордость.
В ту же минуту весь зал поднялся и разразился бурными аплодисментами. Но вдруг одна из рук взметнулась в воздух. Это была Хана, кудрявая стажерка, проходившая вместе с остальными ротацию.
– Айша – дислексик! – громко выкрикнула она. – Она не имеет права быть хранителем вне зависимости от результатов этого суда!
Все взгляды в башне обратились к Айше. Она не стала ничего отрицать, не попыталась защититься, лишь сделала шаг назад, ошеломленная тем, что ее секрет стал достоянием публики. Но убежать ей было некуда: со всех сторон ее окружали бэры, потрясенные и шепчущиеся между собой.
Пока никто не решался вмешаться, Хана с еще большей настойчивостью продолжила ставить под сомнение право Айши быть частью их мира.
– Айша провалила свое первое задание, – закричала Хана. – Прикрываясь идеей справедливости, она – всего лишь третий уровень – осмелилась войти в человеческую книгу, преследуя квеса! Все потому, что у нее дислексия! Она не должна находиться в библиотеке, ее нужно немедленно выгнать! Еще с самого начала у нее не было никаких прав на эту должность!
Однако Точжон даже не дрогнул. Напротив, он мрачно взглянул на Хану и спокойно ответил:
– Значит, ты утверждаешь, что это моя ошибка? Значит, ставишь под сомнение мое решение? Считаешь, что я назначил бэра, у которого «нет права» быть хранителем? Но ведь, чтобы избрать нового бэра, смотритель оценивает все, что с ним связано. Неужели ты думаешь, что я не знал о дислексии Айши?
Когда Айша еще была стажером, ей потребовалось гораздо больше времени, чтобы дойти до хранителя, чем другим. Подготовка к экзамену занимала у нее вечера и ночи, и она почти каждый день задерживалась в библиотеке допоздна. Не мог же смотритель этого не заметить.
– То есть… – Айша подняла на него взгляд, голос ее дрожал, – вы знали и все равно… назначили меня?
На это Точжон ни холодно, ни тепло – ровно, как всегда – улыбнулся.
– Ну и что с того? Хранитель должен оберегать книги, а не гоняться за тем, чтобы быстрее всех их прочитать. Если кто-то способен выполнять свою работу добросовестно, он достоин быть хранителем. Неважно, кто он.
Из зала начали раздаваться одобрительные голоса:
– Знаешь, он прав…
– Айша ведь всегда выкладывается на все сто. Никто не станет спорить?
За этими словами последовали аплодисменты и радостные возгласы. Айша обернулась на звук. Ее взгляд упал на Теодора, Корделию и других стажеров, с которыми она прошла весь путь. Их поддержка наполнила ее уверенностью. Подобно тому, как она пыталась понять и защитить истории людей, сейчас Айша сделала шаг навстречу собственной.
– Да, Хана права. У меня действительно дислексия. Я часто совершаю ошибки. Я бываю навязчивой и чересчур серьезно отношусь к идее защиты человеческих историй. Я даже нарушила клятву, которую дала на церемонии назначения. Я не оправдываюсь. Но в ходе всего этого я поняла, зачем мы вообще становимся хранителями.
